Аринэль опять задумался. И думал он не про то, что сказала Грестос на приеме. А про то, зачем она задала этот вопрос. Сейчас. При всех.
– Я не сильно сведущ… пока в государственных делах, ваше величество, – заговорил Ари, тщательно подбирая слова.
– Я хочу услышать твое мнение, как представителя своего поколения, – сказала императрица. – То есть тех, кто придет к нам на смену.
«А Аассен прямо-таки уставился. Хм, и… Камила Эридис… Что они так все пялятся?»
– Прошу прощения, ваше величество, – заговорил Аринэль, слегка склонив голову (использовал извинительный оборот, будь любезен, отобрази его по этикету (с) мама Саятана).
– Возможно, это прозвучит не очень правильно, но я не могу выступить представителем своего поколения. Я рос в пограничном баронстве. Там… другие мотивы.
Грестос чуть прищурилась, смотря на парня.
– Хорошо, тогда просто скажи свое мнение, Аринэль, – произнесла императрица.
«Вопрос, они меня так «прокачивают» или, наоборот, хотят… Хотя логично.
В любом случае, я займу какое-то место. Вопрос – надо ли сейчас умничать?»
Пауза затянулась. Аринэль все подбирал слова… Императрица не отводила от него взгляда. Как и Аассен. И Камила Эридис. Да сейчас все смотрели.
– Насколько я понял, – заговорил, наконец, Аринэль. – Речь идет о смене способа управления государством. Возможно, я ошибаюсь, но… в будущем не должно быть аристократов? В том смысле, что не будет разумных, которые пользуются благами по факту происхождения.
Императрица молчала, смотря на Ари. Внимательно так смотря, изучающе. И у Аринэля по спине пробежал холодок нехорошего предчувствия. Не в смысле угрозы, а в смысле, что слишком взгляд Нейран Грестос был… прихватистым, что ли.
– И каким вы видите будущее Империи, ваше высочество? – глубоким, насыщенным обертонами голосом, спросила Императрица.
– От каждого по способностям, – медленно произнес Ари. – Каждому по нужде. Я правильно понял то, что вы имели в виду, ваше величество?
В трапезной повисла просто звенящая тишина.
А на лице императрицы, Аринэль мог в этом поклясться, промелькнуло изумление…"
"«…Делая то, что делал, я имел перед собой идею того, что неверен сам принцип теперешнего существования государства. К сожалению, в тех условиях было не достичь того, что я видел, как форму максимальной эффективности управления и существования разумных в целом.
