– Я, Пятая Императрица Дома Алестис, подвожу черту не под годом! Я объявляю о завершении Эпохи! Я объявляю о завершении времени, когда мы, все мы! Лишь выживали! Нельзя победить, обороняясь! В этот год Империя потеряла Кантос! Потеряла в результате того, что некоторые подданные поставили свои желания, выше интересов Империи! Теперь Империи угрожают не только дерра, но и новый враг! Враг, который видит в разумных даже не рабов! А лишь материал для своих чудовищных экспериментов! Но впервые с начала Новой Династии, я, Пятая Императрица, говорю вам! Империя больше не будет обороняться! Империя готова побеждать! Империя сильна, как никогда, и станет еще сильнее! Мы живем не для того, чтобы выживать! Мы живем для того, чтобы наши дети жили лучше нас! Для этого легионеры стоят на Стенах! Для этого Империя создает для них оружие! В этом году, впервые за двести лет своей истории, Империя вновь уничтожила матку! И это будет не последняя победа! Мы сильны! Мы могучи! Вместе мы, люди, элорины, дроу, орки и дварфы, мы и есть Империя! Если мы вместе, нас не победить никому! Но в новой эпохе Империи не обойтись без нового символа! И я объявляю, что с первого дня следующего, четыреста восемнадцатого года, в Империи Алестис возрождается статус Императора!
К императрице в этот момент подошел Хагер Аассен.
Притихшая внизу толпа с ошеломлением взирала на него.
– Подданные Империи! – мужской сильный и уверенный голос раскатился над столицей. – Я, Хагер Аваратан Аассен Кайрас, в этот день отрекаюсь от Рода своего! Нет более разумного, что принадлежал к Роду Кайрас! Отныне есть только Император! Род мой – Империя! Семья моя – подданные! Я, Первый Император, приношу свою клятву верности вам! И только смерть может освободить от нее! Империя превыше всего!
* * *
Предместья Даннерана.
Легионный городок.Из них, тех, кто еще каких-то три часа назад бодро, дерзко печатал шаг по мостовой, будто какие-то стержни повынимали. И это было нормально. Нельзя же постоянно находиться на взводе. А ученики были в таком состоянии на параде, что отдай приказ идти и валить матку, выполнили бы все, как один, не задумываясь.
И отцы-командиры (хотя, если быть точнее, матери-командиры) прекрасно это понимали. И к вялым ученикам не лезли. А народ, как вылез из фургонов, скучковался на лавках возле казармы, так и находился там. Причем даже разговоры особо не велись, так, лишь односложные фразы пролетали.
Но постепенно ученики начали отходить от этого. Стали раздаваться разговоры и смех.
