Все… Все кто на нее смотрел, время от времени останавливали взгляд на этом шраме. То есть сравнивали ее теперешнюю и прошлую. А вот потом смотрели спокойно, то есть не делая на этом акцента, всего несколько человек. И все они приехали сегодня на «Сатае». Юлиса поднялась, коснулась пальцами своих губ. Да, горько это признавать, в людях она разбирается, как болотники в сортах ориса. Но… Она чувствовала, она… В действиях, словах, взгляде Тайфола не было фальши. Не потому, что он такой правильный. Ему просто этого не надо.
Это его слова «Зачем врать, если можно этого не делать?»…"
"Странным образом, сейчас кабинет Второй Императрицы воспринимался совершенно по-другому. Грусть, витающая здесь, осталась. Но теперь, вспоминая дневник Белой Принцессы, Юлиса видела, что это не сожаление. Это именно грусть по прошлому.
«Так, Юлиса, еще немного и ты начнешь писать романчики!»
Девушка вскинула голову, потом прошла к своему столу и села на стул. И даже как-то слегка растерялась. А что дальше? Ордена нет.
Все дела, которые ей поручали, сейчас, по понятным причинам, делает кто-то другой…
Легкий стук заставил Юлису вскинуть голову. А на пороге стояла императрица, собственной персоной. И принцесса даже не успела сообразить, как подорвалась со стула, сделала шаг влево и вытянулась. А только потом по ее лицу скользнула досада. А вот на лице Нейран Грестос сначала отразилось удивление, а потом удовлетворение.
– Мама? – с легким смущением произнесла Юлиса.
– Вот сейчас я на самом деле убедилась, насколько все поменялось, – произнесла императрица, проходя в кабинет.
– Ну, здравствуй, Юлиса.
А принцесса сейчас весьма серьезным усилием заставила себя не прижать правый кулак к груди. Да и то, рука дернулась. Нейран же подошла к дочери. И ласково улыбнулась.
– Знаешь, может сейчас я скажу не очень приятное, – произнесла императрица. – Но… Юлиса, ты как-то неловко что ли, смотришься в платье.
– Да, не очень приятно, – поморщилась Юлиса. – Это просто…
– Я понимаю, Юлис, – усмехнулась Нейран.
– Видела бы ты своего отца после Стены. Он ровно в восемнадцать (шесть утра) просыпался и первое время сначала толкал меня.
И Юлиса на это понимающе усмехнулась. Кровати в казарме стоят так, что две из них всегда рядом находятся. И Ираду, например, всегда приходилось будить. То есть ее соседка, Симеона, толкала ее в бок. А иногда и снизу по сетке пинка отвешивала. Спит Ирада, зараза, так крепко, что ее даже рев дежурного по располаге не поднимает.
