Спущусь в холл, посмотрю, где Оливка. Вдруг ей тоже надоело? Тогда можно будет вместе вернуться в комнату и запереть дверь.
Прохожу по коридору мимо комнаты Лии. Не знаю, мне чудится, или это я наяву слышу сдавленные рыдания?
Внизу обнаруживаю, что веселье в самом разгаре. Нахожу Оливку глазами, она раскрасневшаяся танцует в компании своих друзей. Мало похоже, что подружка падает с ног от усталости. А я сама не решусь лечь и закрыться в комнате.
Боюсь уснуть и не услышать, когда Оливка вернется."
"Меня замечают, в руку откуда-то сбоку всовывают бокал с рубиновой жидкостью.
Не отказываюсь, наоборот, беру с благодарностью. Теперь можно таскаться с бокалом и не привлекать внимание тусовки.
Пробираюсь через холл на террасу. Меня окутывает вечернее тепло и тонкий, почти прозрачный аромат цветущих кустарников.
Здесь почти пусто. Одна парочка сидит на перилах, оживленно болтая. И Никита, сидящий на диване и уставившийся в экран телефона.
Он не говорил, что сюда заходить нельзя, поэтому прохожу к самому дальнему диванчику.
Здесь декоративная деревянная опора в виде колонны, за ней Топольский меня не увидит. Он и сейчас меня не видит, не сводит глаз с экрана. Привычно хмурый и сердитый.
Зато мне его видно, пускай и в профиль.
Прячусь за колонной и достаю телефон. Захожу в мессенджер — Демон в сети.
«Привет! Занят?»
Просмотрено. Ответа нет.
«Эй, Демон, ты здесь?»
Та же история.
Когда вижу «Демон пишет...», меня начинает потряхивать. И не зря.
«Давай не сейчас. Настроение дерьмо».
Несколько раз перечитываю. Он никогда не отказывался от общения со мной, ни разу.
«Что случилось? У тебя проблемы?»
«Можно и так сказать».
«Надо же, у меня тоже».
«Может, наши проблемы одинаковые?»
«Одинаковые вряд ли. Похожие возможно».
«Дерьмово похожие? Пусть будет так».
«Ты влюбился?»
Сама не знаю, зачем спросила. И Демон тоже не знает.
«Почему ты так решила?»
«Интуиция».
«Не обижайся, Ромашка. Хуевая у тебя интуиция».
«Ты материшься. Значит злишься».
«Наверное».
Набираюсь смелости, пишу и быстро отправляю, чтобы сообщение ушло, пока я не передумала.
«Давай встретимся офлайн? Пожалуйста...».
Пауза. Долгая, очень долгая. Наконец ответ:
«Отстойная идея, Ромашка».
«Почему? — взвиваюсь. — Я думала, ты мой друг»
«Я друг»
«Но я даже голоса твоего не знаю»
«Это что-то изменит? Если узнаешь?»
Он долго печатает. Долго-долго. А приходит убийственно мало, значит, он писал и удалял...
«Я не влюбился, Ромашка. Я разлюбиться не могу.
