Но Демон должен отомстить всем, кто видел, как я надругался над Машей. Я пообещал ей, что они все поплатятся. Все, кто там был. Я тоже там был, и моя вина в разы больше.
Если бы я не бросил ее в больнице, не утонул в сопливых обидах, если бы не приревновал ее к Каменскому. Засунул подальше свою ебучую гордость, когда она пришла ко мне в клуб. Был рядом, когда она восстанавливалась после операции. Все было бы по-другому.
Я не погряз бы в алкоголе, пустой ебле и наркоте. Не опустился на дно, в грязь, от которой никогда не отмыться.
И мне не пришлось бы насиловать при всех Машу.
Сталкерить ее я начал после того, как выбрался из всего этого дерьма. После того, как узнал о болезни Кати. После того, как понял, что Мышка так и не ушла из меня. Ни из головы, ни из сердца, ни из-под кожи.
Отец отвез ее домой, я жил в Лондоне. Мне нужен был тот, кто смог бы управлять дроном, и в этом помог Демьян. Оказалось, они живут с Машей в соседних домах.
До сих пор помню свои чувства, когда писал ей сообщение впервые после долгого перерыва.
У меня пальцы не попадали на кнопки, так тряслись.
Был уверен, что она догадается. Почувствует. Мы всегда слишком сильно чувствовали друг друга. На дроне стояла камера и ретранслятор, я видел ее испуганные и в то же время потрясенные глаза. Огромные, похожие на расплавленный шоколад.
Но наверное в нас что-то сломалось, потому что Маша до сих пор не знает, кто такой Демон. Думает на Демьяна, а он тоже Демон, только не тот. По имени.
Мышка ответила мне, мы переписывались, и я как полный идиот сгорал от ревности к самому себе. Мне казалось, она влюбилась в Демона, несуществующего сталкера, который спасает ее от уличных уебков и присылает конфетки.
Но когда понадобилась настоящая помощь, я все проебал. Поэтому пришлось за собой убирать.
Первыми ответили Райли, Логан и Элфи. Устроить пожар было нетрудно, нетрудно было первым выбраться из горящего дома. Трудно оказалось смотреть, как задыхается от дыма и теряет сознание Элфи.
Мы не были друзьями, но мы нормально тусили в одной компании. Это Элфи привел меня в клуб, благодаря ему я смог защитить Машу. И я вернулся, чтобы его вытащить.
Следующей была очередь Саймона. Я надел толстовку с капюшоном, скрывающим лицо, подстерег говнюка под корпусом и, угрожая пистолетом, вывел на крышу.
Ожидаемо, он оказался ссыкуном, распустил сопли, плакал и просил прощения.
— Прыгай, — сказал я через преобразователь голоса.
