Я больше не хочу бесконечно прокручивать в голове, как это могло быть, если бы можно было вернуться в прошлое и все изменить. Прошлое не изменишь. Его надо просто пережить.
Ближе к концу коридора замедляюсь. Останавливаюсь на несколько секунд, делаю глубокий вдох и выхожу в зал, в центре которого на высоком помосте возвышается октагон. С противоположной стороны к рингу уже идет Коннор.
Не могу удержаться, чтобы не пробежаться взглядом по зрителям. Ее здесь нет.
Чуть заметно выдыхаю с облегчением.
Ей не нужно это видеть.
А мне лучше не видеть ее.
Рефери делает знак подниматься на ринг, и я первым делаю шаг к октагону.
Глава 39-1
Маша
— Где будет бой, Лия? — хватаю ее за шею и сдавливаю. — Говори! Ты же знаешь!
— Не знаю. Отпусти, бешеная идиотка, ты меня задушишь!
Она в испуге отшатывается, но я не отпускаю.
— Мари! — слышу строгий и в то же время взволнованный окрик.
Оборачиваюсь. Оливия с круглыми от шока глазами смотрит на мои руки.
— Что ты делаешь?
Разжимаю пальцы, Лия сдавленно сипит, потирая шею:
— Если бы я знала, разве к тебе бы пришла?
Мне нечего ей ответить.
Бросаюсь на шею Оливке, захлебываясь в рыданиях.
— Оля, Олечка, помоги... Пожалуйста...
— Что? Что такое? — она тревожно всматривается в мое лицо.
— Никита, — шепчу, всхлипывая, — у них бой с Коннором. Он сказал, что уезжает, что бросает меня. А сам...
Оливия прижимает ко рту ладонь.
— Кит? С Коннором? О Боже!
Хватаю ее за руки и с мольбой заглядываю в глаза.
— Спроси у Райли. Спроси, где будет этот бой.
Я должна туда попасть, Олечка, должна.
— Хорошо, — она быстро достает телефон, а я молюсь, чтобы Райли ответил сразу.
— Привет, Карамелька, — его голос звучит непривычно ласково, и в другое время я бы удивилась. Или порадовалась за подругу.
Я даже предположить не могла, что он так умеет. Похоже, у них все серьезно, и я зря за нее волновалась.
Но сейчас меня интересует только Никита. Выхватываю у Оливки телефон и включаю камеру.
— Райли, это я. Ты знаешь, где будет сегодняшний бой.
Скажи мне! Скажи, прошу!
Лицо на экране вмиг меняется. Про себя отмечаю, что Райли похудел, черты лица стали четче, выразительнее. И я понимаю, на что запала подруга.
При виде меня он мрачнеет, хмуро смотрит из-под сведенных бровей, поджимает губы."
"— Нет, я ничего не знаю. И потом, тебя туда все равно не пустят...
— Райли, — перебиваю и шепчу, глотая слезы, — я люблю его. Пожалуйста, Райли, ты же сам любишь. Представь, что это не Никита, а твоя Карамелька...
