— Мне было бы приятно, если бы вы попробовали именно восстание мандаринового наместника, — девушка не сдалась и даже выдала детальный расклад по войскам каждой стороны.
Ее русский был не идеален, но понять не составляло труда. Все-таки русская Маньчжурия не зря была именно русской, и каждый, кто старался иметь дела с Россией, понемногу учил язык.
— Тогда победитель должен получить приз, — я поднял ставки.
— Только если победитель будет не тот, кому это положено судьбой, — приняла девушка.
В общем, мы решили, что после такого отступать было бы уроном для офицерской чести.
Семен сыграл за императора, я — за главного бунтовщика, Врангель оказался моим братом, переметнувшимся на сторону центральной власти. Хорунженкову, Шереметеву, Мелехову и Афанасьеву достались роли тех или иных генералов. Вышло неплохо. Сначала меня зажимали со всех сторон, но я сумел отступить в сторону порта и захватил стоящие там корабли. Девушка, задававшая историю, сначала пыталась спорить, что их там не было, но у меня нашелся неотразимый аргумент.
Мы захватили не китайские, а английские суда — эти-то везде найдутся — а потом высадились в тылу всех вражеских армий прямо у императорского дворца.
— Победа! — немного неискренне порадовалась за меня девушка.
— Теперь награда, — напомнил я.
— Что вы хотите?
— Имя. Ваше имя.
— Дон Мэй. Зимняя слива. Но вы же его и так знаете, — девушка опустила взгляд в пол.
— Настоящее имя, — я же смотрел прямо на нее.
— Казуэ, рисуется вот так, — девушка изобразила в пыли два иероглифа и тут же их стерла.
— Молодая веточка, — я, впрочем, успел их прочитать и перевести.
Было совершенно непонятно, почему девушка так хотела его скрыть. Казуэ лично на мой слух звучало ничуть не хуже, чем Дон Мэй, но это ее дело. Мое же… Взгляд устремился на часы: стрелки уже перевалили за три ночи, и я решил, что пора заканчивать. Завтра и мне, и другим офицерам нужно будет заняться обустройством полка, а послезавтра можно будет вернуться и к тренировкам.
Новые сражения уже близко, и мы должны быть к ним готовы.
* * *"
"Казуэ Такамори хотелось выцарапать себе глаза за слабость. Как можно было допустить столько ошибок и всего за один вечер! Первая ошибка была, когда она вышла лично посмотреть на русского офицера, сдержавшего японскую армию. Вторая — когда решила проверить, а что бы тот делал, оказавшись на месте ее отца. Странная западная игра в войну позволила довольно точно воссоздать детали не китайского, как она сказала, а японского восстания на Сацуме.
