В тот день мы могли сохранить, но потеряли Китай. Все те успехи, которых мы добились за десятилетия до этого, были растоптаны ради того, чтобы подчинить себе Маньчжурию. И то от контроля над ней потом пришлось отказаться, чтобы не злить наших якобы союзников из Европы.
— Все равно не понимаю, — я обвел руками улицу. В Харбине было немало русских, но еще больше было китайцев. Грузчики, торговцы, простые горожане — они были везде, шевелились, работали, словно трудолюбивые муравьи. — Вот же он, Китай.
— Люди остались, а страна нет, — Хорунженков гнул свою линию.
— Раньше у нас был союз с Китаем, когда мы могли решать вопросы вместе с Пекином: поддерживать его и рассчитывать на его поддержку. А после 1901-го мы всего лишь обсуждаем судьбу Китая. И не с ним, а с Германией, Англией и Японией. Понимаете разницу?
— Понимаю. Поэтому вы поругались с генералом? За это вас разжаловали?
— Если бы за это, было бы не так обидно, — Хорунженков даже смутился. — А так напился и дал паре человек в морду.
В неудачное время, в неудачном месте и в неудачные морды.
— И с тех пор вы штабс-капитан?
— Разжаловали меня в рядовые, — на этот раз улыбка на лице офицера получилась злой. — Потом пришлось постараться, чтобы подрасти в чинах, но повезло, мир случился не сразу. А теперь еще и японцы подошли… Точно можно будет еще хотя бы пару раз отличиться для нормальной пенсии.
Я невольно поразился такому оптимизму. Когда-то читал «Войну и мир» и думал, что Федор Долохов, которого несколько раз отправляли в рядовые и который снова раз за разом получал офицерский чин — это просто придумка Льва Николаевича.
Но нет, реальный человек, которых немало. И сейчас похожий реальный человек шел рядом со мной и уже молча бросал хмурые взгляды в мою сторону.
— Думаете, не помешаю ли я вашим планам? — спросил я.
— Наслышан о вашем самодурстве, — капитан не стал ничего скрывать. — Всех гоняете на следование уставам, медиков во время восстания заставляли по пять раз за день переставлять госпиталь, чтобы тот был точно в пяти километрах от первой линии.
Или та ваша знаменитая атака, когда после прямого приказа вы вывели вперед только одну роту из четырех, ничего не добились и откатились назад… Повезло, что в прошлую войну китайцы не умели пользоваться подобными ошибками, но будут ли японцы к вам столь же благосклонны?
Да, и такие офицеры в это время тоже были.
— Я считаю, что японцы в разы опаснее. И что эта война будет очень тяжелой.
