Неужели все мужчины такие – не могут удержать в штанах член и думают лишь о своих деланиях?
– Дальше уже неважно. Важно лишь то, что Вадим свихнулся на мести и не остановится ни перед чем. Поэтому я хочу, чтобы ты слушала меня и делала, как скажу.
– Нет. Нет, Марат. Если бы ты беспокоился о дочери, ты бы не стал искать ее. Яна умерла, никто бы и не вспомнил о ребенка, а теперь наши жизни в опасности. Делай что хочешь, можешь привязать меня к кровати, можешь запереть все двери и окна, но я собираюсь вернуться домой.
Там безопасней. Ты ведь знаешь, кто мой отец, поэтому можешь не волноваться за дочь, она будет в надежных руках. Я обещаю. А когда все закончится, тогда и поговорим о будущем.
Я резко поднимаюсь с кровати и широкими шагами пересекаю комнату. Берусь за ручку двери, но покинуть спальню Марата не успеваю: мужчина неожиданно оказывается позади меня, впечатывает меня своим телом в стену, не давая возможности вырваться. Дышит громко и тяжело, но тем не менее его хватка настолько сильная, словно и не было ранения.
Всего мгновенье назад лежал в постели весь такой слабый, а сейчас собран и намного сильнее меня.
Я задыхаюсь от близости мужчины, хочу ударить его и обнять одновременно. Я настолько зла на Марата за открывшуюся правду, что с трудом контролирую бушующий внутри себя ураган, хочется ударить кулаком в то место на плече, где ещё не до конца затянулась рана. А ещё я вдруг понимаю, что ужас той ночи пережила по его вине, и теперь Давидов уже не кажется таким героем в моих глазах.
— Я и сам способен присмотреть за собственной дочерью, — рычит мне в лицо, ловя мой взгляд. Я без труда выдерживаю его, фыркаю в ответ, прочищая горло. Все же длительное нахождение в холоде даёт о себе знать, постоянно с дня похищения болит горло, и время от времени появляется температура
— Что же ты раньше не появился-то, папаша? Даше почти три года, где ты был все это время? Почему ребёнок целый месяц после гибели матери провёл в детском доме, а? Тебе насрать на неё, да? Что ещё, Марат? Я хочу знать правду! Говори! — Я упираюсь ладонями в его грудь, но вместо объяснений Марат обездвиживает меня, навалившись всем телом ещё сильнее, и впивается в мои губы своими, вызывая недоумение, злость и приятную дрожь во всем теле.
Глава 21
В первое мгновенье я замираю, парализованная действиями Марата и тем, что на подсознательном уровне ожидала именно этого, направляясь к нему в комнату.
