Я в последний раз бросаю взгляд на мусорное ведро и выхожу из кухни. Иду в детскую и любуюсь спящей малышкой. Она у меня такая красивая, до невозможности. Сердце щемит от одного взгляда на белокурые волосы и то, как смешно она морщится во сне. Уже позднее утро, и стоило бы разбудить ее, но я не решаюсь. Здесь так тепло и уютно, что могу просидеть у кроватки дочери вот так весь день. От одной мысли о том, что кто-то сможет забрать ее у меня, становится страшно и больно.
Время от времени мысленно я все же возвращаюсь к тому конверту.
Что там? Неужели какие-то документы на Дашу? Меня разрывает от любопытства, несколько раз я даже захожу на кухню и смотрю на него как на ядовитую змею, но заглянуть не решаюсь.
К вечеру я вся вымоталась. Нашла адвоката по опеке, сняла апартаменты в Милане на имя подруги, чтобы невозможно было нас отследить, сообщила своей команде, что беру отпуск еще на несколько недель. А ещё я остыла. Обида на Андрея немного притупилась. У него были свои мотивы так поступить, хотя это и не оправдывает его.
Я хочу поговорить с ним. Серьезно. Хочу, чтобы он понял, что дочь останется с нами. Что мы ее родители, мы, а не тот незнакомец, что запросто может оказаться самозванцем.
На часах уже почти восемь, а Андрея все нет. Я не звонила ему весь день, обида, злость и горечь от его поступка все еще тлеют внутри меня. Муж прислал несколько коротких сообщений, но я даже не открыла их. Не смогла.
Мы с Дашей ужинаем вдвоем. Она капризничает, вместо овощного пюре требует конфеты, я же стараюсь изо всех сил не сорваться на ней и все поглядываю искоса в сторону мусорного ведра.
Наконец-то не выдерживаю. Любопытство побеждает, хотя я и убеждаю себя в том, что заглядываю в конверт только для того, чтобы обезопасить Дашу. Вдруг там и в самом деле что-то важное? Я подхожу к ведру. Медлю. Нервно выбиваю ногой ритм по паркету. Все же наклоняюсь и открываю крышку.
Пусто.
– Вот черт.
Понимаю, что, скорее всего, прислуга убрала все.
В голове проносится быстрая вспышка того, где может быть конверт. Мусорные баки на углу улицы. Я действую быстро. Хватаю дочь, оставляю ее в игровой комнате, на всякий случай закрываю на ключ. Боюсь оставлять ее одну, но она ведь и до этого играла без присмотра. Ей уже три, и она большая девочка.
Хватаю с крючка теплую куртку и прямо в комнатных тапочках, в мороз, мчу вдоль улицы. К счастью, баки опустошают под утро, поэтому конверт еще точно где-то здесь.
