Вместе с ним. Коленки подгибаются, руки дрожат. Я наблюдаю за тем, как Марат окидывает взглядом заваленную коробками гостиную, а потом медленно снимает с себя верхнюю одежду.
— Что тебе нужно? – Я стараюсь не показывать своего нетерпения. Руки живут собственной жизнью, желают прикоснуться к мужчине.
— Поговорить. Разговор непростой, Кристина, и тебе лучше присесть. Вот на тот комод, например. А еще снять трусики и раздвинуть для меня свои прекрасные ножки, потому что все о чем я мог думать все эти гребанные несколько недель без тебя: как буду трахать тебя весь день во всех позах, — усмехается он, надвигаясь на меня.
Я фыркаю в ответ, скрещиваю руки на груди.
— Вы извращенец. Покиньте мой дом.
— Нет, Кристина, и в этот раз нам никто не помешает.
Он возвращается к двери и закрывает на замок. Хищно усмехается и эта улыбка парализовывает меня. Дышать становится тяжело, я собираю все свои силы и отступаю назад, готовая сорваться с места в любой момент. Не хочу его видеть. Не хочу так просто сдаваться, хоть и хочется!
— Выметайся из моего дома, повторять не буду.
— Я сжимаю руки в кулаки, дрожа от ярости. Как он посмел заявиться ко мне после всего что натворил?
Выражение лица Марата резко меняется. Он в два шага пересекает расстояние между нами, хватает меня за плечи и придвигает к себе. Так близко, что стоит сделать вдох, как в нос ударяет знакомый аромат его парфюма с древесными нотками. Так близко, что его горячее дыхание опаляет мою кожу, а холод синих глаз сковывает, вызывая дрожь по всему телу.
Он смотрит на меня с желанием. Диким. Первобытным. От чего внутри живота разливается приятное тепло.
— Я принес документы. Подпиши их, - он резко отстраняет меня от себя и отходит назад. Дышит тяжело и рвано.
— Это что-то напоминает, тебе не кажется, Марат? Зачем ты явился? — Меня настигает разочарование.
— У тебя моя дочь.
Я горько усмехаюсь. Дочь. Не я. Он еще не знает о том, что мне известна правда. Мне хочется выпалить ее ему в лицо, но я решаю не торопиться.
Выслушать его до конца.
— Ты не имеешь на нее прав. Никаких. Мы уже это проходили, ведь правда?
— Для этого я и принес договор о совместной опеке, — тяжело вздыхает мужчина и выражение его лица резко меняется. Теперь он кажется мне уставшим, взгляд разочарованный, тусклый.
Марат достает что-то из кармана своей куртки, но это не гребанные бумаги. Я пытаюсь разглядеть что он прячет в своей руке, но не получается. Он подходит ко мне. Близко.
