Ненавижу тебя! — успеваю крикнуть, прежде чем он засовывает мне в рот кляп, а после все, что мне остаётся, — наблюдать за тем, как он берет на руки мою дочь и скрывается вместе с ней за дверью.
Кажется, прежде, чем дверь в мою комнату отворяется вновь и на пороге появляется Марат, проходит целая вечность, но на деле всего минут десять, не больше. За это время я успеваю сотни раз проклясть мужчину, придумать изощренные пытки на случай, если он не скажет, куда увез мою дочь, и до крови разодрать запястья, в которые впился туго затянутый пояс моего халата.
Давидов выглядит так, словно это у него только что из-под носа украли собственную дочь, а я не хочу признаваться, где она. Руки в карманах, губы поджаты, взгляд тяжелый, поза напряженная. Я затихаю, стискивая зубы и не давая ему возможности увидеть мои слезы. Ненависть внутри меня пылает с новой силой, и если бы я не была привязана к кровати, то уже набросилась бы на Марата и без сожаления и угрызений совести со всей силой ударила бы по голове вазой.
В поле моего зрения появляется его обувь. Он нависает надо мной, несколько минут раздумывая о чем-то. Я бы отдала все на свете, чтобы именно в эту секунду прочитать его мысли. Марат тяжело вздыхает, его рука тянется ко мне и достает кляп изо рта. Я тяжело дышу, с ненавистью устремляя на него свой взгляд."
"— Где моя дочь? – голос охрипший и грубый, словно я всю жизнь курила в день по две пачки сигарет.
— В безопасном месте.
Марат опускается рядом со мной так, что наши лица оказываются напротив друг друга.
— Послушай меня, Кристина, у нас и в самом деле мало времени. Нужно убраться из дома, пока люди Гольдмана сладко спят. У нас случились с ним… разногласия, – после непродолжительной паузы продолжает он, отводя взгляд в сторону, словно обдумывая новую ложь. Он говорит быстро, но мягко, от злого Марата не осталось и следа.
— Вы не поделили Дашу, так и скажи. Хватит этого чертового вранья! Оно уже поперек горла, Марат! Мой муж, ты – кому вообще можно верить?
— Успокойся, Кристина, прошу, – тяжело вздыхает он и проводит пальцами по моей щеке.
Нежно, почти невесомо, словно лаская. Смотрит с какой-то тоской во взгляде.
— С Дашей поехала Лиза. Она присмотрит за ней.
Я немного успокаиваюсь: если Лиза и вправду с моей девочкой, то она в хороших руках.
— Пойми, если мы возьмем ее с собой, то подвергнем опасности. А если я верну вас обеих отцу, то Гольдман придумает что-то другое и наймет людей, которые специализируются на похищениях.
