И утром, когда он вышел нас проводить и протянул Лео мешочек с деньгами, я расплакалась — и от стыда, и от облегчения, и от благодарности одновременно. А он в ответ пожал мою руку.
— Мы обязательно вернем вам всё, сударь! Не знаю, когда, но вернем, — выдохнула я сквозь слёзы.
И, наконец, посмотрела в его глаза — тоже подозрительно заблестевшие.
— Не плачьте, дитя мое! — он протянул мне шелковый платок. — После пасмурных дней на небе всегда появляется солнце.
И я поверила ему. Потому что мне нужно было во что-то верить.
Ради себя, ради Лео и ради моего малыша.
19. Велия — мадемуазель королевской крови
Мы отправились с Лео в Розенбург — небольшой городок на западе Линарии. Тетушка вспомнила, что именно там живет ее старая подруга и учительница мадемуазель Велия де Шатильон. Мы несколько раз меняли почтовые кареты, чтобы сбить со следа королевских ищеек, если вдруг те за нами увяжутся.
Барон оказался щедр, и в пути мы не испытывали недостатка ни в еде, ни в удобном транспорте. Я никогда не была в этой части страны и взирала на проплывавшие за окном кареты пейзажи с большим любопытством.
Розенбург же и вовсе поразил мое воображение. Розы были здесь повсюду — на балконах, на клумбах у крыльца, в садах. От пьяняще-сладкого аромата кружилась голова.
— Мило, правда? — сдержанно восхитилась и Лео.
Домик мадемуазель де Шатильон тоже был весь в цветах — белых, алых и ярко-красных. И сам домик был розового цвета, отчего издалека показался мне карамельным.
И я совсем не удивилась, когда на наш стук на крыльцо вышла женщина в розовом чепчике и розовой же кружевной накидке.
Она подслеповато прищурилась и поднесла к лицу лорнет. Из-под чепчика выбивались седые кудряшки, и вся она была похожа на одуванчик.
— Велия, дорогая! — не дожидаясь, пока хозяйка узнает ее, воскликнула Лео. И сделала шаг ей навстречу.
Старушка в розовом охнула и всплеснула руками, отчего лорнет выскользнул из ее разжавшихся пальцев, упал на крыльцо, и был бы нещадно растоптан, если бы я не исхитрилась быстро его поднять.
— Леони, милочка!
Слово «милочка» так не вязалось с моей тетей, что я не сдержалась и хихикнула, за что получила от тетушки ощутимый щипок.
— Прости, мы к тебе без предупреждения. Я давно собиралась послать тебе весточку, но ты же знаешь, как я не люблю писать.
— Ну, что ты! — пожурила ее мадемуазель де Шатильон. — К чему церемонии между подругами? Прошу вас, входите в дом! Кто эта милая мадемуазель рядом с тобой?
— Моя племянница Лесса, — представила меня тетушка.
