Я закричала, но было уже поздно — его величество рухнул, сраженный пулей, а герцог бросился к выходу. Мы с Лео подбежали к Этьену — тетя сразу же приложила руку к ране на его плече, я же просто опустилась на пол с ним рядом. Услышала шум, обернулась — виконт де Кавелье и герцог Жервез связывали Крелону руки за спиной, а тот изрыгал ругательства.
Схватив в охапку подошедшего ко мне Андрэ, я разрыдалась. Как глупо и страшно всё получилось. И ради чего всё это было — мои молчание, притворство и наивная месть? Чтобы понять, что я всё еще любила своего мужа? Но я это знала и так, пусть и пыталась убедить себя в обратном.
— Ну, что ты, переполошная? — ущипнула меня за руку тетя. — Ребенка напугаешь.
Я шмыгнула носом и посмотрела сначала на Андрэ, потом на Этьена и, наконец, на саму Лео.
— Мужчины иногда падают в обморок от простой царапины, — ухмыльнулась она. — И твой — не исключение.
И в этом слове «твой» были одновременно и прощение, и одобрение.
Капитан Бювель с гвардейцами прибыл как раз тогда, когда мы все уже вышли на крыльцо.
Занимался рассвет, и воздух был чистым и свежим. Уже пришедший в себя Этьен опирался на крепкую руку виконта де Кавелье, но смотрел только на нас с сыном, словно боялся, что если хоть на миг потеряет нас из вида, то мы снова исчезнем. И когда мы садились в карету, он спросил шепотом:
— Лесси, это правда ты?
Арестованного герцога Крелона капитан Бювель повез в тюрьму. А Этьен отказался ехать во дворец и заявил, что он может еще пару дней побыть шевалье де Монкуром.
Лео не без ворчания признала, что одна свободная комната у нас в особняке, пожалуй, найдется. А я только сейчас подумала о том, что так и не рассказала им с Велией, что я, оказывается, до сих пор королева Линарии.
Герцог Жервез и его товарищи тоже были готовы отправиться в тюрьму, но Этьен заявил, что не держит на них зла и предпочтет, чтобы они продолжали преданно служить стране на своих прежних постах."
"Мы вернулись домой большой компанией, подняв на ноги всех слуг и затребовав сытный завтрак.
Барон Робер заметно волновался и всё повторял, что его особняк слишком скромен для венценосных особ. А я смеялась и говорила, что главное, чтобы в доме было тепло. А потом, уже за столом, мы с Лео напомнили ему о том, что он уже принимал нас однажды — семь лет назад.
Это была самая замечательная трапеза из всех, в каких я принимала участие — и пусть мы все еще чувствовали себя немного неловко, но мы были счастливы и делились своим счастьем друг с другом.
