Он говорил об этом спокойно, не пытаясь ничего скрыть — должно быть, уже не понимал, что речь идет о страшных преступлениях.
— Я слышала, королева пыталась отравить магический источник. Это тоже было дело ваших рук?
Он подтвердил это почти с гордостью. Наверняка, к нему уже давно никто не приходил, он скучал по прежнему кругу общения и был рад любой возможности рассказать о своих былых делах.
— Это было несложно, сударыня! Я сразу обратил внимание, что магия ее величества и ее сестры очень похожи, а значит, их магические следы легко спутает менее опытный маг, чем я.
Оставалось только найти предлог, чтобы заманить мадемуазель де Сурель в сад. А пузырек с отравой я подбросил туда уже на следующее утро тогда, когда мы эти следы изучали, и когда магические ловушки были отключены.
— Что же случилось потом? — нетерпеливо спросила я. Эта часть истории была мне еще не известна.
Он горько рассмеялся и отчего-то перескочил сразу через большой промежуток времени.
— Наш план сорвался, сударыня, когда мы уже почти достигли цели.
О помолвке его величества с принцессой Нурландии было объявлено официально, и мы надеялись, что этот союз укрепит и финансовую, и военную мощь Линарии.
— И даст вам возможность занять более высокие посты, — язвительно добавила я.
Но он вздохнул:"
"— О, нет, сударыня! Я и без того занимал пост главного мага страны и главы Совета магом — для мага уже не было более высоких должностей. Но я хотел продолжить свои изыскания, о которых уже имел честь вам говорить, а это требовало денег, и немалых.
Да-да, уже тогда я не сомневался, что смогу создать этот амулет, который послужит славе Эллинаров. Мне никто не верил, сударыня! Да-да, они имели наглость смеяться надо мной! Но я им доказал, доказал!
Он рассмеялся громко и как-то неестественно, а взгляд его снова стал странным, рассеянным. Маркиз перестал реагировать на мои вопросы — мне казалось, он вообще не слышал их. Я поняла, что в этот день он ничего более мне уже не расскажет, и предпочла выйти из его мастерской.
Его племянница дожидалась меня в гостиной.
— Надеюсь, дядюшка вас не напугал? — спросила она. — Иногда он бывает почти прежним и может долго и интересно рассказывать о прошлом. Но чаще он полностью погружен в себя, и тогда от него невозможно добиться ни слова.
Я заверила его, что наш разговор был весьма содержательным, поблагодарила ее за содействие и попросила разрешить мне посетить их еще раз. Она не возражала.
Я вышла на улицу.
