И заметь — в твоем сыне до сих пор не проснулась магия, хотя обычно это происходит гораздо раньше. Может быть, это означает, что он не хочет быть Эллинаром и неосознанно отвергает всё то, что с ними связано.
В ее словах была здравая мысль, но из упрямства я возразила:
— Между прочим, в нём не проснулась и магия Сурелей. Да-да, не морщись! И перестань попрекать меня Этьеном — между прочим, я собираюсь женить его на настоящей принцессе. По-моему, это как раз показывает, что я к нему равнодушна.
Тетушка отложила книгу, снова долго смотрела на меня, а потом изрекла:
— Тебе нужен мужчина, Лесси! И в этом нет ничего дурного.
Посмотри на свою подружку Делфину — я уверена, что она не проводит ночи в одиночестве, и я ее ничуть за это не осуждаю.
Я почувствовала, что краснею, и рассердилась еще больше."
"— Перестань говорить глупости! Что-то сама ты не часто применяла эти советы на практике — ты прекрасно обходилась без мужчин.
Она хохотнула, но (ну, надо же!) тоже покраснела. А я впервые подумала, что многого еще о ней не знаю.
Я пообещала себе, что во дворце буду равнодушна ко всему, что бы там ни происходило, но стоило мне ступить на лестницу, по которой десять лет назад я, будучи дебютанткой, поднималась с такими надеждами и сомнениями, как сердце дрогнуло. От этих воспоминаний было трудно отмахнуться.
Конечно, ковер на ступенях был уже другой, но такой же мягкий и ворсистый. И повсюду сияли магические кристаллы. И народу в бальной зале было столько, что было трудно дышать.
Но на сей раз гости смотрели на меня уже совсем по-другому.
Да я и сама была уже другой. Я уже не была наивной провинциалкой. Одни мои бриллиантовые серьги стоили столько, сколько все драгоценности на половине здешних дам. Теперь я уже безошибочно различала подделки в ушах и на шеях некоторых гостий — обманывались ли они сами или пытались обмануть других, я не знала.
Я шла с высоко поднятой головой и со всех сторон слышала заискивающие приветствия. У меня был громкий титул, богатство, и я была антарийкой, что в свете грядущего брака его величества добавляло мне веса в обществе.
И граф д'Эрсан, и маркиз Рошен, и еще много других кавалеров устремились ко мне, соревнуясь в витиеватости комплиментов. Я улыбалась и шутила в ответ.
Но вот церемониймейстер стукнул жезлом о пол, призывая собравшихся к молчанию, и улыбка сбежала с моих губ.
Тогда, десять лет назад, я услышала это впервые.
— Его величество Этьен Третий — король Линарии и сопряженных земель!
Я будто вернулась в прошлое.
