Схватился за привычный платок и туалетную воду, замотал лицо. Вроде чуть легче. Опа, а это что? Фонарь осветил гильзы под ногами. Пистолетные, девять миллиметров. Это значит, что повнимательней надо: когда все началось, просто так никто не стрелял, для собственного удовольствия.
Кухня большая. Столы и плиты из нержавейки, посуда на стенах, вонь, из приоткрытого холодильника стекает на пол мерзкая жижа – так и есть, мясо протухло. На полу и в холодильнике мелкие белые черви копошатся, личинки мух. Тьфу, гадость какая, аж передернуло зябко.
Так, а это что за дверь? Стараясь не выпускать из виду загроможденное пространство кухни, быстро сдвинулся левее, приоткрыл ее аккуратно, заглянул. Есть контакт! Упаковки «Эвиана» штабелями – вот они, только руку протяни. Но протягивать не будем, мы уже ученые: в такой вони любой мертвец может спрятаться, и я его не учую.
Мертвец был, правда, он не прятался. Негр в штанах мешком и свитере с эмблемой «Нью-Йорк Никербокерс», облепленный червями, синий и раздутый, сидел у стены под огромным бурым пятном, происхождение которого сомнений не вызывало: в затылке была большая дыра, а возле руки на полу валялся «глок».
Левая ладонь замотана куском грязной, пропитанной спекшейся кровью тряпкой. Укусили? Понял, что его ждет, и решил не дожидаться? А в кого стрелял? Откуда гильзы на ступеньках?
Пистолет поднимать не стал – побрезговал: он весь был в луже натекшей с трупа слизи и по нему, как по своим угодьям, ползали черви.
Просто отвернулся, чтобы всем этим не любоваться.
В кладовке с напитками никого не оказалось, равно как и на кухне. Может быть, негр не попал, палил в стиле «Wussup, homie?» [16], повернув пистолет набок, в белый свет как в копеечку, и попасть сумел лишь себе в рот, выбив мозги на стенку. Ну хоть во что-то попал."
"Подхватив за край пластиковой упаковки блок из шести бутылок «Эвиана», пошел обратно, наверх. Зачем воду взял – сам не знаю: просто так, вроде как доказать, что и вправду склад нашел.
И на выходе с трапа почти столкнулся с зомби – длинным худым мужиком в грязной поварской униформе, издырявленной пулями. Мое появление тоже оказалось для него неожиданным – он как раз обедал, держа в руках червивый кусок мяса. Я сплоховал поначалу – когда рассмотрел, что и как он жрет, чуть не вывернулся наизнанку, от тошноты аж голова закружилась: всему же есть предел, но пересилил себя, уронил упаковку с бутылками и вскинул автомат.
