Взять ту же Юму – хоть частично, но отбилась, много людей уцелело, в ее окрестностях появилось больше людских анклавов – куда больше, чем в виденных нами со стороны Финиксе или даже посещенном Хьюстоне. Про спокойно живущий Лафкин и окрестности я даже не говорю.
Хотя в немалой степени граница жизни и смерти пролегала по простому факту – есть у тебя оружие или нет. Нет – и ты не сможешь пробежать несколько метров от дома до машины, если там шляются мертвецы. Одного можно и дубиной и ли там топориком для разделки мяса, а вот двух? А трех?
Человек должен иметь оружие.
Просто потому, что его не всегда смогут и станут спасать. Если нет оружия и спасать не стали – ты покойник. Как просто и изящно доказала это случившаяся Катастрофа. Никто не стал спасать, да и не смог спасти жителей Мемфиса, который мы проезжали. И сколько из них сейчас валяется в темных местах, впав в забытье от отсутствия пищи, сколько шляется в виде жутких гниющих упырей по его улицам, а сколько уже растащено на куски, и кости их валяются прямо на тротуарах и газонах? Они ведь, наверное, тоже верили в то, что прибудут специальные такие героические спасатели, и «маринз» – разумеется, куда же без них,– и будет играть музыка из кино, и даже флаг в звездочках и полосочках будет реять над всей этой трогательной картиной.
А хрен там, только мертвечиной пахнет. А «маринз» засели в крепких местах – те из них, кто не разбежался по домам. Нельзя сказать, что вообще не спасали, нечестно будет, да ведь где на всю страну таких спасателей набраться?
Заселенная мертвецами территория осталась позади, колонна вновь понеслась через поля, и до того молчавшее радио вдруг неожиданно заболтало чьим-то жизнерадостным голосом:
«Итак, вы продолжаете слушать Ти-Эм-Си-Дабл-Ю – самое неумирающее радио на этой планете, ну по крайней мере в богоспасаемом отдельными местами штате Теннесси.
С вами Рой Эйбл и песня «Rocky Top Tennessee» в исполнении старых добрых братьев Осборн».
Вперегонки зазвенели банджо с гитарами, и чей-то пронзительный и залихватский голос запел о том, как хорошо на вершине скалы в холмах Теннесси, где нет смога и нет телефонных счетов.
Мертвяков тоже, наверное, но про них в песне не было ни слова – второй куплет был про девушку – полумедведя-полукошку, дикую, как норка, и сладкую, как большой стакан содовой, о которой певец продолжает мечтать."
"А дорога оставалась однообразной – просто серая лента среди бескрайних полей. Все, что на ней запомнилось, так это город Милан – дыра дырой.
