Зал начинал нервничать, кто-то выкрикивал: «Пошел среди нас! Пошел! Вижу Сатану!» Какой-то женский голос визгливо подхватывал: «Да! Да, Преподобный! Видим Сатану! Грешны!» В зале становилось сидеть неуютно и даже немного страшновато – это было как оказаться в середине пьяной и не очень доброй толпы, которая пока еще не обратила на тебя внимания, но ты понимаешь, что, если она это сделает, шансов у тебя нет.
Преподобный почти рыдал, терзаемый стыдом перед Богом, которого он так подвел вместе со всеми остальными:
– Грех! Грех сопровождал нас на каждом шагу нашего пути! Грех! Сатана вел нас в долину Тьмы, а мы не противились и шли следом.
Была ли наша вера крепка? Вера ли это, когда ты грешишь, а прощение рассчитываешь получить потом? Вера ли это или еще более страшный грех? Грех неискренности перед Лицом Его! Наивные, мы рассчитывали обмануть Бога? Или мы рассчитывали на Его Любовь к нам так подло и так потребительски, будучи уверенными, что Он нас простит? Грех!
Пауза, рука, положенная к себе на сердце, подчеркивающая искренность сказанного:
– Даже пророк Исайя, попав в присутствие Божие, узрел греховность свою, хотя до того ее и не ведал.
Увидев себя, он воскликнул: «Горе мне, погиб я!» А что было бы с нами, если бы мы оказались на его месте? Что бы мы сказали о своих устах, глазах и о том, куда мы смотрим и что слышим? Что бы мы сказали о сокровище своего сердца? Сколько пустых слов! Сколько неугодных Богу дел! Сколько суетности! Сколько греха! Греха!
Он сокрушенно покачал головой, затем вдруг уставил очи горе.
Словно навстречу невидимому свету, льющемуся оттуда:
– «Открой очи мои, и увижу чудеса закона Твоего».– Рука, свободная от микрофона, возделась ввысь.– Как пажити, так и вода дается в соответствии с Божьим законом, которым является Его Слово. Наши слова не всегда являются для нас законом. Но от Господа исходит Слово неизменное. И оно навеки утверждено на небесах. И если мы этого Слова слышать больше не хотим – кого мы можем винить в том, что Иисус отвернулся от нас?
И вновь взрыв эмоций, вновь крики в зале, кто-то рыдал, кто-то голосил что-то невнятное, какая-то толстая женщина в перекрученной на заднице юбке приплясывала в проходе.
"
"– Гнев! Гнев Божий! – Звукорежиссер бросил все силы в создание эха.– Настал день Гнева Его, и мертвые пошли по земле, чтобы питаться от живых. Пали столбы, и осела кровля, разрушены устои мира, в который пришел править Сатана, потешаясь над нашей глупостью.
