Отвык я уже от замертвяченных городов, все время старался держаться от них подальше, а в последние дни, пока катил через пустыни и прерии, так вообще мертвяков если и видел, то мало и издалека.
– Смотри! – сказала Дрика, вдруг указав рукой на кусты чуть левее.
Я посмотрел, куда она сказала, и так и застыл с открытым от удивления ртом – «супер» оседлал обыкновенного мертвяка и рвал его когтями. Тот вяло отбивался, но быстро затих. Когда мы проезжали мимо этой сцены, мутант принялся жрать.
– Ну ты скажи,– поразился я.
– Так вот чем мутанты эти самые бодрость свою неумеренную поддерживают. Хотя почему бы и нет, жрать им действительно нужно, только кого еще?
– Людей? – предположила Дрика.
– Люди стали умные, осторожные и вооруженные, пока такого поймаешь, сам с голоду сдохнешь или от пули. А мертвяков много.
Дождь все слабел, но пока не заканчивался. А вот ветер почти что стих, деревья уже не гнулись под его напором, а только вяло шевелили ветвями. Ураган действительно прошел мимо, одарив нас ночью, полной приключений, и упущенным пароходом.
Слева потянулся большой парк, растрепанный сейчас ураганом, как прическа бомжа, а вдалеке впереди я увидел сетчатый забор и какое-то невысокое здание за ним. И совсем вдалеке виднелось несколько довольно больших ангаров.
– Сэм, что там за забор? – спросил я у нашего провожатого.
Ключевым в этом вопросе как раз и было слово «забор» – тихая надежда найти огороженную территорию, где можно на какое-то время остановиться. Хотя бы поговорить минут десять, решить, что же делать дальше.
– А я… не помню, если честно, я в эту часть города обычно не заезжал,– сказал тот и добавил: – Сейчас увидим.
Справа, не доезжая до забора, мелькнул одноэтажный большой дом красного кирпича, выстроенный в стиле гольфового клаб-хауса, и я заметил на нем вывеску «Муниципальный аэропорт Ла-Порта».
Проскочили дальше, свернули на дорожку, ведущую в просторное плоское поле, вдоль того самого забора, который я разглядел издалека.
Затем были ворота, проехав в которые я закричал в рацию: «Стой!»
Выскочив из машины, я сдвинул решетчатые створки, после чего прихватил их друг к другу несколькими мотками нейлонового шнура. И обрезал лишнее. Нам надо здесь закрыться, и не только чтобы поговорить. У меня в глубине души вяло и медленно, словно пьяный в луже, заворочалось некое предчувствие. А потом появилась мысль."
"На аэродроме мертвяков почти не было, мы встретили всего лишь двоих.
