Спустя некоторое время, покружив среди разрушенных складов, я останавливаю машину возле того самого здания, где когда-то держали Алексу.
— Приехали.
Таисия смотрит в окно, потом переводит на меня серьезный внимательный взгляд. Ни слова не произносит, но я вижу вопрос в ее глазах.
Зачем мы здесь?
Действительно зачем? Для чего я привез ее сюда?
И ответ сам разворачивается у меня в груди. Чтобы спасти. Себя, ее, нас.
***
— За мной
Я первым выхожу из машины, а Таисия медлит, следит за мной взглядом через лобовое стекло и только после того, как требовательно киваю, выбирается наружу.
Я веду ее к той самой лестнице, которая поднимается на четвертый этаж. В промозглой тишине заброшенного здания наши шаги раздаются зловещим эхо, гул от которого бежит по перекрытиям и гаснет где-то далеко, создавая иллюзию присутствия еще кого-то.
Мы идем темными коридорами и за нами тянутся белые облачка теплого дыхания. Здесь холоднее, чем в городе или в доме, затерянном где-то в глубине леса. Нас обступают серые зловещие стены и сверху давит низко нависающий потолок.
Я первый, Таисия на пару шагов позади меня. Она ступает так тихо, что я не слышу, но точно знаю, что рядом. Ее присутствие – это особый вид электрического разряда, пробивающего двести двадцать от макушки и до пят.
Миновав хитросплетение переходов, мы выбираемся в то самое помещение, где когда-то мы с Седьмовым прессовали Алексу. Даже засохшая веревка, грязной змеей лежит на том же месте, где и прежде. На стене все так же красуется стрелка, которую эти сучки нарисовали, чтобы облегчить Змее побег от разъяренного дракона.
Кажется, это все было в другой жизни. Далекой и какой-то совершенно нереальной, местами дурацкой, местами очень дурацкой.
Сейчас я бы много отдал, чтобы отмотать назад и попасть в то время, которое можно назвать «до». До расставания, до звездеца. Отмотать и узнать, что творилось в то время у жены в голове.
Если бы я только знал…
Я бы все глупости вытряхнул из нее еще тогда, открыл бы глаза на милую девочку Алену.
Но истории пофиг на сослагательное наклонение. Она презирает его и в открытую смеется над ним.
Таисия тоже замечает стрелку, которую возможно рисовала своей собственной рукой. На миг замирает, позволив горечи просочиться во взгляд, а потом отворачивается.
Помнит зараза. Каждый свой шаг, каждый этап своего извращенного плана.
Я подхожу к краю. Здесь нет ограждения, нет ничего, за что бы можно было ухватиться.