И как бы повернулась все, если бы нашу землю населяли существа, о которых я читал раньше лишь в сказках? Хотя, сейчас-то меня уже ничем не удивить, но если бы мне об этом рассказали раньше, когда я тихо умирал в своем мире, то как бы я отнесся к этому? Посоветовал рассказчику обратиться к психиатру?
Вопрос, в каком же временном промежутке я нахожусь, по-прежнему мучил меня. Ариев, как говорила Марра, она не застала, это я точно помню. Но им наследовала раса людей, а первостихии бушевали еще до ариев.
Может, это вообще другая реальность? Меня вроде затянуло в темную звезду, и возможно, я теперь вижу худший альтернативный вариант развития Земли? А если бы я попал в светлую, то что увидел бы тогда? Кто знает, может, это место нереально и создано специально для прохождения испытаний. Но кем оно создано? Ведь явно все пошло не по плану. Хотя, когда это все, что я задумывал, сбывалось так, как надо? Черт, как все сложно-то… Ну, не великий я мыслитель и разгадывать загадки терпеть не могу и не умею.
Зато умею хорошо надирать задницы. Значит, этим и займусь.
Раскинувшийся перед величественным дворцом большой город заинтересовал меня, поэтому, притушив ярость, я спустился. Накинув скрыт, решил пройтись до дворца пешком. Все равно, еще не все действующие лица будущего представления явились на спектакль, в котором я был и сценаристом, и режиссером. Каменные дома, ухоженные улицы — тут явно не знали о том, что творится в мире, где разумные живут одним днем.
— Это она хорошо устроилась, — размышлял я, гуляя по городу и недобро рассматривая многочисленные храмы, посвященные Марре, — богами себя возомнили, тупые курицы?! Поклонения захотелось?!! Ну, я вам покажу богов! Вы у меня месяц сидеть не сможете!.
. Довели Землю до разрухи, а сами сидят, довольные, да козни друг против друга стоят. Еще сестры называются.
Глядя на все окружающее лицемерное великолепие, меня будто иглой кольнуло в сердце, до такой степени мне захотелось домой. Увидеть сурового, но справедливого деда, услышать искренний задорный смех сестры, прикоснуться к своим любимым и, наконец, почувствовать себя нужным и желанным.
Быть не гостем в мире, а его родным сыном, что вернулся после долгого отсутствия.
Я смотрел на людей и иных разумных мирно уживающихся между собой, что меня окружали, не чувствуя моего присутствия, и на миг даже им позавидовал. Как бы там ни было, они были дома, а не как я — вечный скиталец по мирам.
