Просто в голове возникло такое сравнение. По-прежнему не ощущая ничего, кроме легкого любопытства, я не отводил глаз от мерцающей искорки, заметив, что моргаю — моргаю?! — в такт ее свечению.
Чем ближе мы сходились, тем ярче она становилась. Еще ближе, и вот я понимаю, что она не одна, их несколько. Иные мерцают ярче, другие почти потухли. Но все они водят медленный хоровод. Потом огоньки замерли, выстроившись полукругом, будто приглашая меня присоединиться к ним. Почему бы и нет?
Влетаю в центр, и звездочки, весело перемигиваясь, начинают кружиться уже вокруг меня.
При этом они дергают меня в разные стороны, каждая пытается перетянуть к себе. С легким любопытством замечаю, что именно темные, словно погасшие звезды стараются сильнее, да и тянут ощутимо чаще. Инстинктивно стараюсь держаться от них подальше. Не знаю, почему, но мне кажется, произойдет что-то плохое, если я до них дотронусь.
Но их яркие подруги, будто издеваясь, начинают от меня отдаляться, оставляя меня в компании с потухшими.
И тут до меня доходит, что если я останусь на месте, то меня просто не станет! Собрав волю в кулак, упрямо устремляюсь за ними. Медленно, очень медленно… А кольцо из тёмных звезд уже почти сомкнулось. Черт, не успеваю, немного не хватило! Это было моей последней мыслью, прежде чем меня поглотила одна из потухших звезд.
Травка зеленеет, солнышко блестит, ошейник натирает до крови. Ошейник? Резкая боль обожгла спину, заставив меня застонать и открыть глаза.
Огромный бугай с мордой, похожей на крокодилью, уже занес надо мной кнут для следующего удара.
— Вставай, мешок с ветром! — прорычал он, неохотно опуская руку. Мое тело пронзила острая боль, а из рваной раны на спине горячими ручейками полилась кровь. «Дракониды…» — возникла в голове мысль. Смесь дракона и человека. Отбросы их общества, пушечное мясо или надсмотрщики за рабами. Такими, как я, и многими другими. Людьми и не людьми.
С трудом поднявшись, внутренне корчась от боли, я огляделся, щурясь от пыли, что раздувал ветер, и которая лезла в глаза, а так же покрывала все мое тело ровным слоем.
Впрочем, слой этот был неоднородным, потому как пыль и песок, смешавшись кровью из многочисленными ран, покрывавших мое тело, образовали грубую бурую корку. Во многих местах она растрескалась, из мелких трещинок сочилась кровь вперемешку все с тем же песком.
Тяжело ступая, я поплелся следом за собратьями по несчастью.
