Еще и издевательски комментировал каждый их удар, что с каждой минутой бесило их все сильней и сильней.
Краем глаза я видел, как беснуются трибуны, но барьер, к сожалению, поглощал все звуки снаружи, и услышать, что там вопит народ, не получалось. А было интересно, ага. А что, если…
Пока моё тело било орков на автомате, я уже изучал структуру щита, намереваясь изменить её так, чтобы он начал пропускать звук. Сильно вмешиваться не хотелось, а вот если чуть-чуть подправить…"
"— Как думаете, он их убьёт? — голос Ольги я различу даже в огромной толпе.
— Да нет, — это уже Ника, — ты ж видишь, что он над ними издевается. Отлупит и отпустит.
— А с чего он вообще с ними дерется?
— А ты не знаешь? Ах, да, ты же тогда у Гонтуса была. Они на него в столовой напали, ну, Влад их главному руку вилкой к столу и пригвоздил. А мог бы и в глаз воткнуть, я прямо горжусь его выдержкой.
— Они что, совсем больные, чтобы на Громова нападать? — а вот этот голос мне незнаком.
— Так он под мороком был.
Ну, ты знаешь Влада, ни дня без приключений. Сначала с орками сцепился — они ж, бедолаги, не знали, кто он, а теперь даже если узнают, то поздно. Потом с охраной. Правда ангелы молчат, но я то знаю, что он у них точно был. Вон, как он хитро лыбится, точно какую-то пакость задумал. Ой, а что это он в нашу сторону так посматривает? Такой у него взгляд был, когда нам по задницам давал. Мы то где провинились? Я, если честно, не помню такого…
И ничего такого я не задумал, зря на меня наговаривают.
Хотя, нет, задумал, конечно, но ничего такого, с чем бы не сталкивались их задницы. Но об этом чуть позже и без свидетелей. Хотя, нет. Как раз при свидетелях. Заодно и покажем возможности, которыми будут обладать будущие выпускники академии, пусть и в урезанном варианте. Запоздало приходит мысль о том, как они меня нашли, но я тут же вспоминаю о нашей внутренней связи и вопрос отпадает.
Так, хватит развлекаться с орками, а то они уже оружие в лапах держать не могут.
Эфир-то я им заблокировал, так сказать, во избежание. Еще поранятся, болезные. Валяются на земле и тяжело дышат. А глазки-то у нас какие грустные и виноватые — прям орконяшки, ни дать, ни взять. Ща расплачусь от милоты.
Легкий жест, и барьер, окружающий арену, исчезает. М-да, арена малая, а зрителей как-то много, ну, да оно и к лучшему. Краем глаза замечаю свою знакомую, что делала ставки на меня. Подмигиваю ей и вижу, как ее глаза расширились от страха.
