Проплывающие мимо деревеньки очень отличались от тех, возле которых родилась и выросла она сама. Те были серые, угрюмые, с исхлестанными северными ветрами и дождями стенами, такой же серой черепицей, хотя изначально она была красно-коричневой. В некоторых деревнях так и вовсе торчали на крышах растрёпанные пучки соломы, служащие заменой черепице. А здесь, куда ни кинь взгляд, нарядные, разноцветные, будто игрушечные, домики. Перед каждым домом палисад с яркими цветами, сады, в которых через ограду свешиваются с веток поздние, краснобокие яблоки.
И никакого вечного запаха сельди.
Тем не менее, девушка пару раз звонко чихнула и покраснела, извинившись перед супругом. Торопливо достала из своей сумочки носовой платок. Поезд замедлял ход, подъезжая к станции, и Труди неторопливо направилась к выходу. Вышедший первым граф подал ей руку, встречающие шустро выгружали багаж, а супруг повел ее к ожидавшей их карете. Было так тепло, а Гертруде, в ее теплом пальто, даже жарко, она расстегнула его, с улыбкой посматривая по сторонам и просто радуясь ласковому солнышку.
Но граф суховато и слегка высокомерно посоветовал не слишком разоблачаться, сказав, что осеннее тепло обманчиво и можно легко простыть, тем более, путешествуя так быстро из одного климата в другой. Гертруда молча кивнула, подавив раздражение, ей стало немного неловко, будто её застали, открывшей рот от восхищения перед сверкающей витриной кондитерской.
В карете тоже было тепло, багаж погрузили в отдельную повозку, и они двинулись в имение Штольке.
Ехали около часа и вот перед ними расстилается предгорная долина, защищённая горами от холодов и ветров, судя по всему, здесь свой микроклимат. Гертруда старалась глазеть, не делая это совсем уж откровенно, мол, ей только чуть-чуть любопытно, где пройдёт остаток всей её жизни. Так, самую малость. Однако, она допускала, что с непривычки, у неё плохо получается делать отсутствующее выражение лица, вот такое, как сейчас у господина графа, бросившего всего пару раз равнодушный взгляд в окно.
Всё остальное время он рассматривал что-то, вне всякого сомнения, куда более занимательное, расположенное позади левого уха Гертруды.
Сам же дом, трехэтажный большой особняк, кремово-белый, удачно вписывался в окружающий пейзаж и больше походил на замок маленькой принцессы, чем на просто дом, за счёт всевозможных башенок, флюгеров, острых шпилей с развевающимися на них штандартами, наружных лестниц и крытых переходов в самых неожиданных местах.
