Далее повествование было обрывочным, влага оставила огромные кляксы и разводы на листах, чернила едва просматривались.
- Я бабушку плохо помню, - задумчиво, опираясь о спинку кровати, промолвил Генрих, пока я скрючивалась над старыми листами, пытаясь прочесть написанное наполовину выцветшими чернилами. – Она была довольно нелюдима, это верно. Даже после смерти мужа редко проводила с нами время, со мной или с моим отцом. Кажется, её не угнетало собственное одиночество.
Я смотрела во все глаза на моего мужа, на его пронзительно-синий взгляд, на лёгкое недовольство, мол, семья не бросала её, она сама, сама не горела желанием с ними видеться.
Кажется, что Генрих не ломал передо мной комедию, он на самом деле не понимал, что было не так. Я же задумчиво перебирала частично истлевшие страницы и думала о том, каково это – регулярно улыбаться женщине, мужа которой ты искренне любишь? Смотреть на неё и понимать, что та имеет всё, о чём ты даже и мечтать-то не смеешь: любовь самого замечательного человека, его заботу и поддержку.
И знание того, что он возвращается домой только для того, чтобы видеть свою возлюбленную.
- Ха, ты только посмотри на это! – вывел меня из задумчивости весёлый голос мужа. – Если я всё верно понял по этим обрывкам слов, то дед завёл себе любовницу!
Я склонилась над листами. М-да, пока мои подозрения получили подкрепления. Правда, имя прелестницы мы прочесть не смогли, но судя по несколько ироничному тону, оскорблённой в лучших чувствах графиня Хельга не была.
- Думаю, что ты не ошибаешься, дорогая, - с Генриха слетела вся весёлость. – Те покои, что рядом с дедовыми… я знаю, что там жила Нейлингара, когда муж был в отъезде. Думаю, что она всё же любила своего мужа, просто дед… понимаешь, он мог быть настойчив, а потом, когда любовница забеременела, и срок беременности никак не подпадал под визит мужа… ему ничего не оставалось, как заставить любовницу избавиться от ребёнка. И, если получил на то категорический отказ, просто убить её."
"Я поёжилась: действительно, допустить такого скандала граф не мог.
Подобный конфуз скрыть было просто невозможно. Но, решиться на подобный шаг? Мы вновь склонились над записями графини Хельги. Кажется, горе Герберта от потери своей супруги подкосило и её, поскольку мысли женщины стали совсем уж бессвязными, отрывочными. Удивилась, заметив на бумаге появление имени генерала. Вот как? Хотя, чему удивляться? Если он перебрался жить в поместье примерно в это время.
