— Эээ… Алекс, — замялась Грейс, младшая дочь тётки Джулии, и покосившись на свою мать, будто спросив одобрение, промолвила, — у миссис Джоан в гостиной пусто.
— Мы можем поговорить в большом зале, там есть диваны, — сердито бросила миссис Джоан, высвободив свой локоть из моего захвата, и вздёрнув голову так, что я услышала хруст позвонков, горделивой походкой проследовала первой к большим двухстворчатым дверям.
Сделав вид, что не замечаю переглядывания родственничков, я двинулась за чопорной женщиной, предвкушая занятную беседу…
— Я ничего не помнила.
Миссис Алет и её муж нашли меня у реки, истекающую кровью. Я долго не приходила в себя, деревенский лекарь сказал, что меня ударили по голове… — всхлипнула, промакивая уголки глаз платком, — этот платок был со мной… по монограмме АП меня нарекли Алекс Пемб. У миссис Алет трое детей, но эта семья была столь добра, приютив меня в своём доме.
— Где ты была, Александра? Мы искали тебя, — прервал мой жалостливый рассказ, нетерпеливый мистер Хью, нервно покачивая ногой.
— В Ньорке, — не раздумывая ответила, заранее выбрав самое удалённое графство, где меня бы точно не искали. Я очень долго продумывала свою историю, наращивая детали и подробности, чтобы она выглядела правдоподобной, так что была готова ответить на любой вопрос, — ферма миссис Алет находилась в нескольких милях от города Нодин, в лесу… мистер Дар — охотник, а мы обрабатывали шкуры для продажи.
— Ох… — пискнула Грейс, с сочувствием на меня посмотрев, жалобным голосом пробормотав, — но почему ты не вернулась сюда? К нам?"
"— Я ничего не помнила.
Ни о себе, ни о вас, — повторила, протяжно вздохнув, и выдержав небольшую паузу, будто собираясь с силами, продолжила, — доктор сказал, это из-за травмы головы, и что память может вообще никогда не вернуться, но… четыре месяца назад я упала со скалы, неделю провалялась в горячке… доктор рассказал, что я повторяла имена… — снова судорожно всхлипнула и, покосившись на притихших и жадно внимающих родственников, протянула, — когда он назвал их, я всё вспомнила.
Отца, братьев, маму… вас, тётя Джулия, и вашу брошь-стрекозу, которой я часами любовалась. Вас, дядя Хью, и вашу трубку, с которой вы не расставались ни на минуту. Тебя, Грейс, и наши мечты у дуба, где мы прятались от мальчишек…
— Алекс, — тотчас зарыдала сестрица, повиснув и крепко сжав в своих объятиях так, словно хотела меня задушить.
