– Очень интересно, – полицейский усмехнулся, – и где же сейчас находится этот, как вы выразились, хозяин?
– Не… не знаю… – удивленно оглядываясь, протянула Липа, – только что был здесь…
– Очень интересно, – повторил полицейский, – а не скажете ли, как этого хозяина зовут?
– Не… не знаю, – созналась Липа, поняв, что так и не выяснила имя мужчины своей мечты.
– Опять-таки, очень интересно. Как зовут хозяина – не знаете, однако находитесь в его квартире, интересуетесь личными вещами, а сигнализация, между прочим, сработала!
– И после этого еще сопротивление оказываете, при исполнении! – добавил молодой, потирая ушибленный бок.
– Дело ясное! – констатировал старший полицейский и начал заполнять какую-то бумагу.
Несчастная Липа, в наручниках, со связанными ногами, представила себе, что ее ждет: сначала – арест, потом – суд и тюрьма… тесная, душная камера, которую предстоит делить с матерыми уголовницами, мошенницами, воровками и даже, может быть, убийцами… телевидение в последнее время знакомит широкую общественность с ужасными тюремными порядками, и Липа в ярких красках воображала свое ужасное будущее.
"
"Кроме тех физических страданий, которые ее ожидали, она представляла страдания нравственные – позор, который придется пережить на суде, когда ее, честную и порядочную женщину, во всеуслышанье назовут воровкой. Она уже не мечтала о семейной жизни, ей хотелось одного – вырваться из этой ужасной квартиры и вернуться в теткину уютную кухоньку, к электрическому чайнику и остаткам макового рулета, или даже в свой старенький, покосившийся домик в пригороде с «удобствами» во дворе…
– Вот что я думаю, Малинин, – проговорил старший полицейский, оторвавшись от протокола, – ведь не иначе, как те четыре квартирные кражи, что произошли на прошлой неделе, тоже ее рук дело.
Очень уж почерк похож…
Липа похолодела. Если ей припишут еще четыре квартирных кражи, то какой же срок может грозить? Она только было собралась возмутиться и заявить, что ей шьют чужое дело, как в дверях заскрежетал ключ.
– Ну вот, – удовлетворенно заметил полицейский, – кажется, хозяева возвращаются…
– Сейчас он вам скажет! – воскликнула Липа, в сердце которой вновь зародилась надежда. – Он подтвердит, что сам впустил меня! Подтвердит, что попросил прибраться в его квартире!
Она уже забыла, что уборка чужой квартиры была ее собственной инициативой, и искренне поверила, что занялась этим трудным и неблагодарным делом по просьбе симпатичного мужчины с седыми висками.
