– Вот, возьмите, – незнакомец протянул ей бумажный платок и сочувственно проговорил: – Вас довела до слез та старая каракатица, которая только что отсюда выкатилась? Бросьте, она не стоит и одной вашей слезинки! Такая очаровательная девушка не должна расстраиваться! Тех, кто вас огорчает, нужно судить военно-полевым судом.
Тося сквозь слезы улыбнулась. Незнакомец подошел еще ближе, склонился над столом и протянул ей плитку дорогого швейцарского шоколада.
– Это чтобы немного подсластить вашу горькую жизнь!
– Да что вы, не надо! – смущенно пробормотала Тося.
– А чем я могу вам помочь?
– Во-первых, вы должны мне улыбнуться.
Тося против своей воли действительно улыбнулась.
– Вот, это уже гораздо лучше! А теперь – скажите мне, как я могу связаться с Павлом Петровичем Соколовым? Понимаете, я его старый друг и приехал в ваш город всего на два дня. Мне очень хотелось увидеться с Пашей, а у него дома телефон не отвечает…
Незнакомец был такой милый, такой обходительный, что Тосе непременно захотелось ему помочь.
Кажется, профессор Соколов вчера говорил, что несколько дней он будет жить у друзей, и на всякий случай оставил телефон. Чтобы его можно было найти, если он вдруг срочно понадобится институтскому начальству. Правда, он сделал страшные глаза и просил ни в коем случае никому этот телефон не давать, но этот мужчина с седыми висками такой обаятельный, и, кроме того, он ведь старый друг профессора…
– Вы с ним вместе учились? – спросила Тося скорее из любопытства, чем из осторожности, просматривая свою записную книжку.
– Учились, да… – несколько неопределенным тоном ответил незнакомец, следя за ее руками, – учились и работали…
– Так вы тоже преподаватель? – оживленно поинтересовалась Тося.
– Преподаватель, да… ну как там, вы нашли его телефон?
– Да, вот он! – И Тося продиктовала незнакомцу семь цифр.
У Марьи Петровны, соседки Надежды Лебедевой, была в жизни одна, но очень большая забота. Это была ее племянница Липа, дочь давно умершей, любимой, хотя и двоюродной сестры Гликерии.
Марья Петровна после смерти Гликерии чувствовала ответственность за судьбу бедной девочки и старалась принимать в ней участие. Ее беспокоили две вещи: замужество Липы и ее жилплощадь.
С замужеством у бедной сиротки никак не получалось. Иногда на ее горизонте ненадолго возникали какие-нибудь мужчины, правда, на взгляд Марьи Петровны, оставлявшие желать лучшего, но несмотря на все Липочкины старания, довести хотя бы одного из них до ЗАГСа никак не получалось.
