Надежда юркнула обратно и замерла, стараясь даже не дышать.
Мотор «БМВ» затих, хлопнула дверца и послышались шаги. Шаги были какие-то странные – неровные, оступающиеся, и к тому же они перемежались то ли тяжелыми вздохами, то ли приглушенными стонами.
Шаги приблизились, и дверь с тоскливым скрипом отворилась. Надежда прижалась к стене, и ее заслонила открывшаяся дверь. В полутемном помещении после яркого света летнего дня Надежда с трудом узнала двоих мужчин, которых встречала уже дважды, – во вторник утром около китайского ресторана, когда они похитили человека в голубой рубашке, и вечером в подъезде, где они напали на Павла.
Конечно, тогда в полутьме и в суматохе их трудно было разглядеть, но сейчас они выглядели просто потрясающе! Черные костюмы перепачканы глиной и грязью, лица в синяках и ссадинах. Оба парня еле шли, поддерживая друг друга, один хромал на левую ногу, другой – на правую.
Полуживые «бандиты» поднялись по скрипучей лестнице и вошли в коридор второго этажа. Пройдя по нему до поворота, они остановились перед запертой дверью, из-за которой доносились приглушенные голоса ссорящихся людей, время от времени прерываемые мучительным стоном.
Услышав этот стон, напарники переглянулись с тяжелым вздохом.
– Что делать – надо колоться! – проговорил один из них и постучал в дверь.
За дверью послышались шаги, она распахнулась, и на пороге появился рослый худощавый мужчина с седыми висками. Окинув прибывших взглядом, он поморщился и отступил, пропуская их в комнату.
– Ну что, орлы, – проговорил он, когда дверь снова закрылась за ними, – принесли список?
– Нет, – признался более решительный из напарников, покаянно склонив голову, – понимаете, шеф, обстоятельства были против нас! Мы сделали все, что могли, рисковали жизнью…
– С кем я работаю! – воскликнул шеф, подняв глаза к небу и обращаясь, по всей видимости, к потолку.
– Нет, с кем я работаю! Какие помощнички мне достались! Один накануне важной операции так напился, что сегодня от него никакого проку… – шеф повернулся к стоящему возле стены дивану, на котором полулежал человек в несвежем черном костюме, с сильно помятым желтым лицом, на котором было написано непереносимое страдание.
Под взглядом шефа этот страдалец испустил еще один стон, полный неподдельной муки, после чего попытался подняться и заплетающимся языком проговорил:
– Шеф, еще пять минут… всего пять минут и таблетку аспирина, и я стану человеком…
– Никогда ты не станешь человеком! – рявкнул мужчина с седыми висками.
