Он налил в свою чашку зеленого чая и выпил одним глотком, прежде чем продолжить.
– Ольга так и не вернулась на работу. Но в тот же день произошло еще кое-что. Другая наша сотрудница, Лена Вострикова, вела себя настолько странно, так нервничала, отвечала невпопад, что я решил разобраться в причинах ее поведения. Знаете, женский коллектив, одна начинает психовать, потом другая… Если сразу же не погасить это все в зародыше, пойдут такие скандалы и склоки, что работать некогда будет, увязнешь в разбирательствах.
Я пригласил Лену в свой кабинет и потребовал, чтобы она объяснила все эти тайны мадридского двора. Она поначалу мялась, жалась, отделывалась всякой ерундой, но, в конце концов, рассказала мне вот что…
Артемий откинулся на спинку стула, посмотрел перед собой невидящими глазами и продолжил:
– Оказывается, когда мы проводили ту самую злополучную акцию, Лена стерла в компьютере одну из фамилий победителей и вписала вместо нее вымышленную фамилию…
– Иванова! – воскликнула Надежда Николаевна.
– Улица Всеобщего Примирения!
Артемий взглянул на нее с интересом и спросил:
– Откуда вы знаете? И зачем я тогда все это вам рассказываю?
– Продолжайте, продолжайте! – попросила Надежда. – Насчет Ивановой – это просто моя догадка."
"– Так вот, Лена призналась, что ей нужен был подарок для подруги, а денег на него не было, вот она и решила так схимичить. Выписала подарок на вымышленное имя и велела подруге его получить. Нехорошо, конечно… я пожурил ее, но по ее поведению понял, что это еще не все.
Так оно и оказалось. Эта подруга получила подарок самой первой из всех победителей и в тот же вечер намазала лицо кремом… – Артемий сделал выразительную паузу, – и едва не отдала богу душу! У нее начался сильнейший приступ удушья, судороги… хорошо, что ее сестра успела позвать соседа, врача-реаниматолога, который успел ее откачать. И то он сказал, что ей очень повезло, организм на редкость крепкий, а иначе не удалось бы ничего сделать.
Последние слова Артемий произнес слишком громко, так что из-за соседних столиков на него начали оглядываться. Заметив это, он понизил голос, придвинулся к Надежде и продолжил:
– Узнав об этом, Лена ужасно расстроилась.
– Еще бы, – усмехнулась Надежда, – такое подруге подсудобить!
– Она боялась рассказать мне, поскольку была уверена, что ей здорово влетит за жульничество с вписанной фиктивной фамилией.
