Моему брату Лёше, который сам преодолел тяжелую болезнь, а сейчас уехал в Китай собирать материал для своей диссертации. Но главная благодарность – моей семье. Моему мужу. Дамир, я люблю тебя. Я счастлива носить твою фамилию, я счастлива, что у нас есть такие прекрасные дети, и я счастлива, что у меня есть ты. Без твоей поддержки у меня ничего бы не вышло. Ты – моя опора. И моя любовь.
Лера улыбается, смахивает с глаз слёзы, и весь зал взрывается аплодисментами.
Наши малыши, оглянувшись на остальных, тоже начинают хлопать.
А я сижу, застыв в кресле, и не могу оторвать от Леры взгляда. Все еще не могу поверить, что она – со мной. Что она – эта лучшая женщина на всем свете – моя.
После небольшого банкета, где наши двойняшки навели шороху, мы с Лерой едем домой. Тимур и Лейла спят сзади в детских креслах, по уши перемазанные шоколадом.
– Я тобой безумно горжусь, любовь моя, – тихо говорю я.
– Это очень многое для меня значит, Дамир, – отзывается она. – Ты же знаешь, что без тебя ничего бы не было. Без твоей поддержки, без твоей уверенности в том, что я лучшая и всё смогу.
– Просто ты и правда лучшая, – с усмешкой отвечаю я. – И правда можешь всё.
– Люблю тебя, – улыбается она.
Я улыбаюсь в ответ.
Через полчаса мы подъезжаем к коттеджному посёлку, окруженному лесом.
Ещё когда Лера забеременела, мы поняли, что квартира, даже двухэтажная – это уже не то, чего мы хотим. И я купил для нас дом.
Просторный, красивый, с огромным садом.
Дом для моей семьи.
Лера наполнила этот дом уютом, так, как это умеет делать только она.
И да, жёлтое кресло – то самое, которое она давным-давно нашла на барахолке, – тоже обрело там своё место. Оно стоит в гостиной, и хотя наши разбойники успели перепачкать обивку фруктовым пюре и разрезать её ножницами, кресло мы не выбрасываем.
Можно сказать, что это наша семейная реликвия.
Я заезжаю на парковку, мы с Лерой выходим из машины и с разных сторон открываем двери задних сидений. Я подхватываю Лейлу – она у нас повыше и потяжелее брата, – а Лера осторожно вытаскивает Тимура, который даже не просыпается.
– Папа, – шепчет сонная Лейла, уютно вздыхает и устраивает у меня на плече свою кудрявую голову.
Сердце сжимается от бесконечной нежности.
А когда я смотрю на Леру, обнимающую Тимура, то в груди становится тесно от любви, которая туда просто не помещается.
Моя семья.
Мои три самых любимых и важных человека.
Я иду первым, придерживая дочку одной рукой, а другой открывая дверь. Включаю свет – и мы заходим домой.
