Я думала, что есть вещи, которые я никогда не прощу.
Но сейчас я смотрю на уставшего, вымотанного Дамира, абсолютно раздавленного подлостью, которая совершила его собственная тётя, – и не знаю, как мне быть.
Моя душа отзывается на его боль, мое тело тянется к нему.
И это пугает.
– Ты любишь меня? – еле слышно спрашиваю я, глядя на свои руки."
"Поднять на Дамира взгляд я не могу, боюсь, что расплачусь.
– А ты сомневаешься? – отвечает вопросом на вопрос Дамир.
– Ты дал достаточно поводов сомневаться.
Он коротко, как от удара, выдыхает, а потом невесело смеется:
– Это было больно.
Но заслуженно. Все так… Я не поверил тебе, я всё сломал, так что да: я мудак. И я люблю тебя. Сильнее жизни люблю. Это два факта, которые я точно про себя знаю. И тебе одной решать, что с этим делать.
Я наконец поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Дамиром. По всему телу тут же пробегают мурашки. В его темных радужках концентрированная боль и одновременно усталая нежность. Дамир тоже ничего не может исправить. То, что случилось – уже случилось.
И ничего с этим не поделаешь.
Я согласна отпустить и оставить прошлое – прошлому.
Но как научиться снова доверять?
– Я никогда не была ни с кем, кроме тебя, – тихо произношу я. – Первые два года я просто выживала, собирала себя из обломков, а сейчас, когда немного пришла в себя и начала хотя бы задумываться о новых отношениях, снова появился ты. И все. Меня опять к тебе тянет как магнитом.
– Это плохо? – выдыхает Дамир, глядя на меня с отчаянной надеждой.
– В прошлый раз это закончилось плохо.
– Я опять малодушно отвожу глаза в сторону. – Я очень боюсь того, что будет, если я снова позволю притянуться к тебе.
– Я никогда тебя не обижу, – хрипло обещает Дамир. – Маленькая моя. Девочка моя. Я так тебя люблю, что я скорее себе руку отрублю, чем наврежу тебе. Я ведь не шутил, когда говорил про акции. Ты будешь обеспечена на всю жизнь, и ни от кого не будешь зависеть. От меня в том числе. Всё будет записано на тебя. Ты никогда больше не окажешься одна на улице, никогда больше не будешь жить в той жуткой конуре, где ты жила.
Я обещаю тебе, Лер.
– Это, наверное, странно звучит, но дело вовсе не в деньгах, Дамир, – бледно улыбаюсь я и обхватываю себя руками. – То, что я тяжело жила эти два года, не слишком сильно ударило по мне. Мы с мамой всегда имели скромный достаток, нам все время приходилось экономить. Только ты меня баловал, но это закончилось слишком быстро, так что к этому я даже не успела привыкнуть.
