Я делаю шаг в коридор и с тоской оглядываю квартиру. Она большая, красивая, но в ней как будто нет того, что было в том нашем доме.
Может, счастья?
А может, того дурацкого жёлтого кресла?
– Ты же продал ту квартиру, да? – внезапно спрашиваю я.
Дамир вздрагивает, словно этим вопросом я выдернула его из размышлений.
– Что? Какую квартиру?
– Ту, где мы вместе жили. Ты говорил, что продал ее.
Дамир хмурится, небрежно снимает свои дорогие ботинки, грубо наступая на задники, потом идёт на кухню и, перед тем как включить кофемашину, вдруг отзывается:
– Нет, не продал.
– А что с ней? Она сдается?
– Нет, просто стоит пустая.
В этот момент начинает шуметь кофемашина, и нет смысла ничего говорить, потому что мы просто друг друга не услышим. Поэтому я пока растерянно пытаюсь осмыслить слова Дамира.
Он же раньше говорил совсем другое.
Я разворачиваюсь и иду к нему на кухню.
– Тебе твой чай с жасмином, как обычно? – спрашивает он, явно переводя тему.
– Да, спасибо. Подожди, а почему тогда ты не живёшь там, если квартира свободна? Зачем ты переехал сюда?
Мне почему-то кажется, что это важно.
Как будто, если я это пойму, какой-то фрагмент пазла станет на место. И, может быть, станет чуть легче.
Дамир достаёт кружку, заваривает мне чай, ставит его на стол, берёт свой кофе и отходит к окну. Отворачивается, барабанит пальцами по подоконнику, а потом нехотя цедит сквозь зубы:
– Я не мог там оставаться. Там слишком сильно всё напоминало о тебе. И о том, как всё было хорошо.
– Ты бы мог все выкинуть, – тихо говорю я.
– Я думала, ты так и сделал.
– Нет, там всё осталось как было. Я не смог ничего выбросить. Даже это дебильное жёлтое кресло.
– Кресло все еще там? – недоверчиво переспрашиваю я, и за рёбрами начинает разливаться тепло. То ли от горячего чая, то ли от слов Дамира.
– Да, твоя помойная находка никуда не делась, – хмыкает Дамир.
– Между прочим, у этого кресла была очень важная задача! – со слабой улыбкой возражаю я. – Оно создавало уют. Зря ты не забрал его сюда, здесь как раз уюта не хватает.
– А мне кажется, стало гораздо лучше, – роняет Дамир.
– Когда стало лучше?
– Когда здесь появилась ты. Сразу стало похоже на дом, – говорит он отстранённо, по-прежнему глядя не на меня, а в оконное стекло, но от его слов меня пробирает до самого нутра.
– Дамир… – шепчу я, и в моём голосе звенит непонятно откуда взявшая нежность.
– Не надо, Лер, – резко обрывает он меня и поворачивается. В тёмных глазах пустота и виноватая усталость.
