— Давай прекратим этот разговор, — попросила, понимая, что у меня внутри все клокочет от ярости.
Хотелось закричать от несправедливости и сказать, чтобы замолчал. Чтобы прекратил говорить, потому что каждое его слово — ложь. Я не верила, что такое возможно, что Тимур чувствует хотя бы что-то, потому что он только что доказал обратное.
— Я могу остаться в этом доме? — спросила, хотя и так прекрасно знала ответ.
— Нет.
Улыбнулась и отвернулась к окну.
— Ты родила от меня ребенка. Ты должна стать моей женой. Давид должен носить мою фамилию.
— Он тебе ничего не должен, Тимур, — выплеснула свою ярость на него. — Ничего не должен. Ты не хотел его. Или думаешь, что одни слова перекроют другие?
— Что мне сделать, чтобы ты поверила? — не выдержал, повысил на меня голос.
— Ничего, Тимур. Не нужно ничего делать. Все, как ты скажешь будет. Все так, как ты говоришь.
Я больше не желала спорить с ним, не хотела слушать то, что он скажет. Не верила ни единому слову. Не после того, что он сделал, не после того, как все его слова оказались пустышкой.
Я понимала, что моя любовь медленно перерастает в ненависть, в ярость, которая разрасталась все больше и больше.
Тимур привез нас в свой дом и приказал разместить нас. Какая-то пожилая женщина попыталась забрать у меня ребенка, но я отвернулась и сказала, что сама. Отказалась от еды и покормила Давида. Верила, что Зеки жив. Это было единственное, чего я хотела, а Давид был тем, ради чего моя жизнь продолжалась. Если бы не сын я, наверное, не выжила бы. Не смогла бы быть в этом доме, знать, что здесь жил Зеки, что здесь он верой и правдой служил своему палачу.
Услышала стук в дверь и вздрогнула. На пороге показалась все та же женщина.
— Анна, Тимур Эмирович зовет вас на ужин.
— Передайте ему, что я не голодна.
— Простите, но…
— Я сказала, что никуда не пойду, — рыкнула на женщину и с удовлетворением улыбнулась, когда она скрылась за дверью.
Обрадовалась я рано, потому что уже через несколько минут дверь отворилась и с грохотом ударилась о стену.
На пороге стоял Тимур: руки в карманах брюк, взгляд злой.
— Ты унижаешь меня перед моими людьми, — услышала упрек и приподняла брови, удивившись.
— Уволь их, в чем проблема. Или не приглашай меня на ужин, обед и завтрак, потому что я не сяду с тобой за один стол.
Я чувствовала себя расслабленно, хотя и противоречить ему было нелегко. Удивилась, когда Тимур подошел к кровати и, схватив меня за руку, потянул на себя, вынудив встать на ноги.
— Ты сядешь, Аня.
