Уделяла его бы ему больше внимания, готовила бы сама, и вообще… изменила бы все, что можно, лишь бы получить больше воспоминаний, больше тех моментов, о которых так часто спрашивает сын.
Я до сих пор не могу поверить, что Тимура больше нет. Что он больше не придет в нашу жизнь, не зайдёт в дверь и не скажет “Привет, Аня”. Не возьмет сына на руки и не поиграет с дочкой, а ведь он так хотел.
Я обещаю себе не плакать и, взяв со стола торт с зажжеными свечами, выхожу в гостиную. Здесь меня уже ждет дочка и сын, а еще мать Тимура, и несколько слуг.
Самых близких. Вики с Ахмедом нет. И я до сих пор не знаю, что у них. Все ли в порядке. Они уехали год назад. Вика звонила, а потом перестала.
— Ула, толт, — закричала Лиза и вытянула ручки вперел. — Садуть, — закричала, и я улыбнулась ей.
Поднесла торт ближе, поставила его на стол и стала вместе со всеми петь “Happy Birthday”. Лизка тут же стала задувать свечи, а я пела, пела, и не могла не думать о Тимуре. Дочь не позволяла забыть о нем ни на мгновения, потому что росла полной его копией.
Собственно, как и сын. Они оба были живым напоминанием о муже, а Давид в последнее время даже стал спрашивать о нем, интересоваться папой. Он ходил в детский сад и понимал, что у других детей есть отцы, а у него нету.
— С праздником, моя хорошая, — я поцеловала дочку в щеку, расставила по куску торта всем, а сама забрала грязную посуду и унесла ее на кухню.
Вернуться назад смогла не сразу. Просто стояла в кухне и пыталась не разреветься, не закричать белугой, как это было первые дни после всего, что случилось.
Я не знала, как держится Эмель. Кажется, она сейчас жила в доме Эмира. Мы не общались после всего, что случилось, потому что обеим было слишком больно вспоминать.
— Аня, может хватит? — услышала за спиной голос Дани.
— Что хватит? — сначала не поняла я.
— Изводить себя хватит. Я же вижу, как ты мучаешься. Забудь о нем. Нет его, понимаешь? Он умер, Аня. Умер.
— Обязательно об этом напоминать сейчас?
— Да, обязательно, — она кивнула. — Ты не живешь.
Существуешь. Не ешь нормально, не веселишься. Ты вспомни, как ты встретила свое день рождение. С бутылкой мартини и одна.
— У меня нет подруг, — возразила, потому что не хотела этого слышать.
Я не могла жить без него. Пыталась, даже на свидание полгода назад сходила, но ничего. Я даже обнять себя мужчине не дала, потому что было противно, потому что мое тело желало только одних рук. И эти руки принадлежали ее сыну.
— Ты должна жить дальше. Ты мододая девушка.
