Он спросил о самочувствии, о тянущих болях внизу живота и сказал, что полечиться придется недельку в стационаре. Потом можно будет домой.
Тимур молча слушал и кивал. Надеялся, что Аню выпишут скоро и когда услышал про неделю, обрадовался. Это ведь совсем скоро.
— Доктор, скажите, угрозы для ребенка больше нет?
— Угроза будет всегда, — Тимур Эмирович, — Анне нельзя нервничать, поднимать тяжести, после лечения можно будет заниматься сексом, но… — доктор замолчал на несколько секунд, после чего продолжил: — без фанатизма, — подмигнув, закончил он.
***
К отцу Тимур таки поехал. Сразу, как поговорил с доктором, обсудил с ним лечение Ани и ее выписку, поехал к отцу. Знал, что разговор будет сложным, понимал, что будет непросто, но поехал, потому что поблагодарить Эмира нужно было, да и в общем пора было налаживать отношения. Пусть они и не будут идеальными, но хотя бы они больше не ненавидели друг друга, как ярые враги.
Подъехав к дому Эмира, остановился и некоторое время молча сидел в машине, пытаясь собраться с мыслями.
На взаимные обвинения переходить не хотелось, но он знал, что без этого не обойтись, отец начнет, а он просто не сможет сдержаться. Наконец, Тимур вышел из автомобиля и направился в дом. На входе его встретила служанка, оповестив, что Эмир находится в саду.
Тимур тотчас же направился туда, прошел через лужайку, где играл ребенком и остановился у бассейна. Воспоминания захлестнули его. Он стал вспоминать, как ребенком играл на этой же лужайке, как развлекался с мамой и братом Адемом.
Здесь практически ничего не изменилось за прошедшее время, та же густота и высота травы, тот же прудик и бассейн, те же деревья, что и раньше. Для Тимура это было как удар под дых. Стало болезненно и неприятно от того, что отец так поступил и буквально вынудил его уехать, бросив то, что было ему дорого и важно.
Отца он нашел сидящим в беседке. За то время, что они не виделись, Эмир постарел, иссох и больше не создавал угрожающее впечатление, хотя Тимур и так давно перестал бояться отца.
"
"— Не думал, что ты когда-то решишься прийти, — услышал бас отца.
— Дани попросила, ты же знаешь, — отмахнулся Тимур. — Да и я должен поблагодарить за сына. Все же, если бы ты не забрал их, у меня забрали бы обоих.
Тимур не умел говорить слова благодарности, тем более человеку, с которым он столько времени не разговаривал, а когда начинал, единственное, что получал в ответ — спор. Спорить больше не хотелось, обычный разговор, он считал, будет более действенный.
