Такие люди, как они, слишком трепетно относятся к своей репутации.
Сполз по двери, оставляя на ней мокрый след, и сел. В голове уже прокручивал, как использовать эту ситуацию. Теперь у Горбачёва будет больше оснований для задержания. Осталось только дожать…"
"Лейтенант выхватил револьвер — ствол блеснул воронёной сталью. Хлопок! Пуля завязла в каменной стене, выросшей перед Валерией. А сзади Горбачёва уже держал за плечо пижон. Он тоже сорвался. Ещё бы, какие-то провинциалы, грязь, ничтожества посмели напасть на его подстилку!
— Схватить! — заорал Горбачёв, и его голос эхом прокатился по площади.
Из дверей высыпали люди в форме, щёлкнули затворы ружей. Стволы уставились на гостей из столицы. Все замерли, как в немой сцене из театра. Я продолжал изображать побитого аристократа, хотя внутри всё пело от радости.
Уродов скрутили — руки за спину, наручники щёлкнули. Пижон открыл рот, но тут же захлопнул. А вот сучка разошлась: проклятия и угрозы сыпались, как горох из дырявого мешка. И всё это при свидетелях.
— Семён Владимирович, — Горбачёв развернулся к ставленнику, его лицо побагровело от гнева. — Теперь я всё видел сам. Они точно не выйдут. Свяжусь со столицей и лично доложу кому следует. Это беспредел какой-то! — лейтенант сорвался на крик. — Приезжают и думают, что тут нет власти императора⁈ И вы их поддерживаете?
— Я… я… — Запашный хлопал губами, как выброшенная на берег рыба.
— Позор! — отчеканил Горбачёв. — Об этом я тоже доложу. Вы, похоже, какие-то свои меркантильные цели и обиды ставите выше государя и его правил.
— Нет! Что? — возмутился Запашный, его лицо покрылось красными пятнами.
— Можете идти, и чтобы я вас тут не видел! Они будут сидеть, пока я не решу.
Да у меня сегодня праздник! Ещё одна печальная рожа для коллекции — в глазах ставленника столько боли и позора. Словно лучший спектакль смотрю, а актёры-то все какие талантливые.
На голову навалилось что-то тяжёлое. Собака сутулая, Запашный начал давить ментальной магией! Ух… Похоже, всерьёз взялся.
В глазах потемнело, будто кто-то набросил чёрное покрывало, а в голове загудело.
Меня попытались поднять, но тело отказывалось подчиняться. Источник внутри бился, сопротивляясь чужому воздействию. Сука… Ещё одна попытка поставить на ноги, но я стекаю вниз по двери, словно тряпичная кукла.
В голове прозвучал чужой голос, от которого заложило уши: «Ты думаешь, что победил, мальчишка? Лишь отсрочил свою казнь… Ничего, скоро всё закончится, и ты сдохнешь в муках.