Миновав означенную кишку, попадаешь на крохотный пятачок, где расположены входы в комнату, в совмещенный санузел и на кухню. Причем двери находятся буквально впритык, если откроешь одну, вторую распахнуть уже нет шансов.
Мне эти апартаменты напоминают нору кролика: сначала петляющий, извилистый ход, затем крохотная спаленка с почти лежащим на голове у хозяев потолком. Впрочем, длинноухий по сравнению с людьми находится в более привилегированном положении: ему не надо готовить еду, стирать белье и принимать ванну.
— Кто там топчется? — заорал Карякин."
"Я, не снимая уличной обуви, добралась до «пятачка». Конечно, не очень прилично шастать по жилью в не слишком чистых сапогах, но у входа не нашлось тапочек, а шлепать по черному от вековой пыли паркету в чулках у меня не было никакой охоты.
— На кухню иди, — велел Вадим.
Я послушно шагнула влево и увидела малюсенькую «столовую», всю заваленную и заставленную грязными вещами.
В раковине громоздилась гора грязной посуды. Но использованным тарелкам и чашкам не хватило места под краном, и они заняли часть подоконника, на котором еще высились три светло-оранжевых горшка с голыми стеблями засохших растений, допотопная «Спидола», почерневший, видимо, перегоревший тостер и несколько пол-литровых банок с чем-то мутным.
Пластиковый стол поражал разнообразием наваленных на него предметов: пустые консервные банки, наполненные бычками, ломти засохшего хлеба, расческа, несколько смятых газет, банка из-под майонеза, вилка с наколотым куском заветренной колбасы, сломанная сигарета, несколько пластиковых зажигалок, нож с погнутым лезвием…
Под стать интерьеру был и хозяин — помятый мужчина неопределенного возраста со взором тухлой селедки.
На Вадиме болтался спортивный костюм, из-под куртки выглядывала футболка, вся в пятнах.
— Чего надо? — вопросил Карякин и икнул.
Я поморщилась. Потом, решив забыть про хорошее воспитание, подошла к покрытому жирной пылью окну и распахнула форточку.
Струя холодного воздуха влетела в духоту.
— Ваще, да? — обиженно прогудел Карякин. — Закрой, а то заболею.
— Маловероятно, — очаровательно улыбнулась я. — Организм, пропитанный спиртом, на долгие годы приобретает иммунитет к простудным заболеваниям. Вы отправитесь на больничную койку не от сквозняка, а от цирроза печени или алкогольного слабоумия.
Карякин снова икнул.
— Ну, ваше… — изумленно повторил он. — Ты кто такая?
— Даша Васильева.
— И что? — заморгал Вадим.
