— Ой, только сейчас сообразила! Гарик-то с новой женой перебрался в Ложкино. Я у них была, мимо твоего дома ехала, подумала, что зайти надо, но не срослось. Сразу к тебе бежать показалось неприлично, а потом устала и домой отправилась.
Ага, добавила я про себя, на заднем сиденье своего «Мерседеса», пьяная в лохмотья. Лика ни в чем не знает удержу, если гулять — то до утра, коли пить, так до потери рефлексов. Иногда я завидую Ликуське: она сохранила детскую непосредственность и обладает умением жить так, как ей хочется, слово «надо» Ликуне незнакомо.
Но сейчас нет необходимости рисовать психологический портрет подруги, у меня к ней вполне конкретные вопросы.
— Ты рассказала девушке о той истории с тюрьмой? — продолжила я их задавать.
— Она не секрет.
— Верно, но еще прибавила: «Даша — единственный человек, который сумеет тебе помочь».
— Я подобное сказала? — изумилась Лика.
— По утверждению Кати, да.
— Ну, может, и ляпнула не подумавши, — замела хвостом Солодко. — А что у Катьки случилось? Гарька вновь жениться надумал, и дочурка решила помешать папашке? Я ее очень хорошо понимаю, вереница «мамочек» кого угодно начнет раздражать.
Да еще к тому же все бабенки Гарика — жуткие стервы.
— Все?
— Как одна.
— И Юля?
— Кто?
— Родная мать Кати.
— Юляшка? Нет, она вроде была очень милая.
— А это правда?
— О чем?
— О самоубийстве женщины.
Лика вздохнула:
— Ну вот, теперь припоминаю. Позвонила мне не так давно Катька и в лоб огорошила вопросом: «Скажи, кто убил мою маму?»
— А ты что ответила?
— Правду.
Что ничего не знаю.
— И присоветовала обратиться ко мне.
— Не совсем так, — вяло отбивалась Лика.
— А как? — обозлилась я.
Ликуська издала протяжный стон.
— Катька привязалась, словно репей! Сначала по телефону приматывалась. Я от нее откручивалась, мол, ничего не знаю, и все. А девчонка словно не слышит, бормочет: «Расскажи честно»…
Лика говорила долго, я слушала, не перебивая, и в конце концов туман рассеялся.
Катя была крайне настойчива. Не добившись от Ликуськи нужного эффекта по телефону, девушка приехала к Солодко домой. Причем свалилась ей на голову, словно кирпич с крыши, в крайне неподходящее время: Ликуся, нарядившись в сексуально открытое шелковое платье, поджидала в гости очередного жениха. Солодко, услыхав звонок, сразу распахнула дверь, но вместо мужика с букетом узрела Катьку, которая мрачно произнесла:
— Не уйду, пока правду не узнаю.
