Ой, да он разрядился! Вчера забыла телефон у Вадима, не «покормила» верного помощника, и теперь он отказывался служить.
Повертев в руках временно бесполезный сотовый, я, вздыхая, покатила в Ложкино. Ничего не случится, если побеседую с Катей через два часа.
Дома меня поджидала нечаянная радость: в особняке оказалось пусто, встречать мать семейства выползли лишь собаки, да и то не все, Снап и Банди решили не прерывать сладкого сна. На холодильнике белела прикрепленная при помощи магнита записка: «Коньчилис драва для камина, паехал за ими.
Иван». Чуть ниже имелась приписка: «Отправилась вместе с Ванькой, а то купит дерьмо. Ира».
Ощущая себя ребенком, про которого на время забыли и родители, и учителя, я налила себе кофе, с наслаждением выпила чашечку арабики, взяла домашний телефон и вновь попыталась соединиться с Катей.
— Абонент временно недоступен, — понеслось из трубки.
Я включила телевизор и плюхнулась около экрана, который демонстрировал некую программу о нашем недавнем прошлом.
«Удивительно, как быстро люди забывают даже то, что происходило несколько лет назад, что уж тут тогда говорить о Древнем Египте или греках времен Троянской войны, боюсь, мы никогда не узнаем, как они на самом деле жили. Археологи, откапывающие всякие предметы искусства и быта, могут здорово ошибаться. Вот недавно в горах нашли великолепно сохранившуюся мумию мужчины, и теперь ученые спорят: кем он был? Охотником? Крестьянином? Зачем полез на перевал? Хотел найти там еду? Но вроде первобытный дядька не был голоден, он хорошо перекусил перед кончиной, — трещал корреспондент, улыбаясь во весь рот.
— Прошлое ставит перед нами порой неразрешимые загадки! Действительно, отчего плащ умершего имеет на спине странное отверстие, а?»
Я зарылась в плед, раздумывая над последними словами. И правда, иногда случаются в жизни такие казусы, что даже армия академиков не разберет, в чем дело. Станут ломать головы, делать удивительные предположения и при этом будут попадать пальцем в небо.
А на самом деле ситуация проста, словно веник.
Вот мне сейчас припоминается одна история."
"Когда я преподавала в заштатном институте французский язык, на нашей кафедре имелось всего три представителя сильного пола. Двое из них были настолько стары и немощны, что практически не показывались на занятиях, а вот третий, Александр Григорьевич Омолов, выделялся редкой любовью к дамскому полу.
