Истероиду трудно дается решение логических задач, он очень тяжело переживает любую стрессовую ситуацию, часто впадает в депрессию и страдает припадками меланхолии. Если истероид выбирает себе профессию летчика, хирурга или учителя, это настоящая катастрофа, потому что в напряженный момент у подобного человека сдадут нервы, и он закричит на учеников, бросит скальпель в медсестру или отпустит штурвал. Истероиды в момент катастрофы эгоистичнее всех эгоистов, но если они выживут в пожаре или не утонут во время наводнения, а потом поймут, что потеряли близких, то всю свою последующую жизнь станут мучиться совестью и рыдать по ночам.
Из истероидов получаются великолепные музыканты, искусствоведы, модельеры и актеры. Сима артистка, она сейчас схватится за мобильный.
Кусая от напряжения нижнюю губу, я выбежала к своему «Пежо», открыла багажник, вытащила оттуда предусмотрительно прихваченную из дома Иркину куртку (самый простецкий пуховик темно-серого цвета), быстро переоделась, надвинула на голову капюшон и, выглянув из-за автомобиля, увидела Симу, выскочившую из ресторана.
Вид у Полуниной был полубезумный. Порыв декабрьского ветра разметал ее розово-зелено-синие пряди. Оглянувшись по сторонам, Сима затряслась, потом дрожащими руками застегнула манто, на которое явно пошли шкурки невинно убиенных бродячих кошек, вытащила из сумки мобильный и побрела по улице, пошатываясь словно пьяная. Я кинулась за предполагаемой убийцей Карякина, сжимая приемное устройство.
Ту-ту-ту… — неслось из наушника, одной из частей пресловутого «ПС-двадцать».
Очевидно, человек, с которым желала поболтать Сима, не слышал звонка или не хотел отзываться.
Ту-ту-ту…
— Алло, — вдруг пропел молодой, сильный голос.
Такой тембр должен принадлежать красивой брюнетке с карими глазами и сочным ртом. Блондинки разговаривают иначе — мягче, нежнее, кокетливее.
— Алло, это кто? — поинтересовалась брюнетка.
— Я. Сима Полунина.
— А! Привет. Ну, как дела?
— Ты.., ты… — начала заикаться Сима.
Но тут же чуть не выкрикнула:
— Это могла быть только ты!
— Ясное дело, это я, — засмеялась брюнетка. — Ты же мне звонишь.
— Тебе, сволочь!
— Сима, — сурово отозвалась собеседница, — если ты пьяная, лучше ложись спать.
— Знаешь великолепно, что я не пью! — заорала Полунина.
Актриса шла метрах в двадцати от меня, диковатой расцветки волосы волной падали на ее спину. Я невольно зацепилась взглядом за локоны и снова ощутила некий дискомфорт.
