А мы словно в коконе, в безвоздушном пространстве, где никого и ничего нет!
Я настолько в шоке от того, что меня целуют вот так, прилюдно, заявляя на меня свои права, устанавливая принадлежность, что никак не могу этому помешать. Камень сегодня всем показал, чья я. Если кто-то еще сомневался после халата, то сейчас ни у кого никаких сомнений…
И, похоже, он меня все-таки не услышал там, в коридоре… Или услышал, но не захотел понять… Или…
Крепкие ладони проходятся по шелку халата вниз, мягко и сильно подхватывают меня под ягодицы… И я, ахнув, взлетаю вверх! Прямо к лицу Камня.
Он уже не целует. Смотрит напряженно, настойчиво. И в то же время как-то беззащитно, словно ожидая от меня решения. И я понимаю, что его поцелуй — это не заявление прав. Это вопрос.
И сейчас он напряженно ждет ответа.
Мои губы горят, щеки пылают, сердце вырывается из груди, дико бьется о ребра… И темные, такие обволакивающие глаза напротив… Они что-то во мне трогают, что-то мучительно спрашивают…
И я не могу…
Перехватываю конверт с призом одной рукой и освободившейся ладонью провожу по щетинистой щеке Камня.
Колкой, жесткой, как наждак…
— Ты с ума сошел? — шепчу я, даже не надеясь, что он услышит из-за криков зрителей. Но Камень слышит.
И шепчет в ответ:
— Давно.
И да, я не могу… Ничего не могу с собой поделать.
Наклоняюсь. Сама. И мягко прикасаюсь к твердым губам. Сама. Это волнительно, невероятно и сладко. До дрожи во всем теле.
И почему-то одновременно острым уколом, краем глаза — больное выражение светлых глаз чуть в стороне…
И снова дрожью — двойственное пограничное ощущение.
Огонь и мука.
Страсть и ярость.
Победа и отчаяние.
Так остро.
Так больно.
Так… Ненормально. Безумно.
Горячо.
35
В машине Камня тихо. Не играет музыка, затонированные окна смягчают свет придорожных фонарей.
Я сжимаю пальцы на так полюбившемся мне черном халате, словно пытаюсь защититься от внимательных горячих взглядов Лешки. Он ведет машину, смотрит вперед, когда замечает, что я поворачиваю к нему голову.
И четко на меня, стоит мне отвернуться.
Эти взгляды, острые, жаркие, пугают и будоражат.
Я нервничаю, нелепо стискиваю пальцы на вороте халата, будто тонкий шелк его способен укрыть от настойчивого внимания сильного, пугающего парня.
И, наверно, мне не надо было садиться к нему после всего, что случилось. Точно не надо было.
Но…
Но почему-то я здесь.
Сама не понимаю, как так получилось.
