— Это… — неловко пытаюсь комментировать я, — она мне помогла…
— Пофиг, — отрубает Сашка, — иди сюда, времени мало вообще, а нам еще прогнать по два раза хотя бы.
— А… Где выступать будем? — оглядываюсь я в поисках сцены или чего-то, хотя бы отдаленно напоминающего ее.
— Здесь, — кивает на ринг Сашка.
Ого…
То есть, на нас со всех сторон смотреть будут, без какой-либо защиты за спиной…
Надеюсь, я не опозорюсь.
33
— Тигр! Я люблю тебя, Тигр!
Морщусь непроизвольно, узнавая этот восторженный визг, буквально летящий над беснующейся толпой.
Маринка в своем репертуаре, блин… Очень надеюсь, что все забудут, кто именно ее провел на бои.
Рафик протягивает мне бутылку с водой, и я с благодарностью приникаю к горлышку. Бо-о-оже… Я даже не понимала до этого мгновения, насколько пересохло в горле. Интересно, почему? Не так уж сильно я старалась… В хоре куда больше нагрузка, если честно. А тут тяни себе припев, даже не в полную силу, а так, нежно пришепетывая. Не то, чтоб я обладаю этим навыком современного пения, но пару раз попробовала, ребята одобрили.
Сказали, чтоб так и делала дальше. А это напряжения голосовых связок практически не требует, да и дыхания хватает. Но за два выхода вымоталась так, словно весь день стояла на ногах, репетировала, пела…
Ступни гудят, и я, наплевав на всех, просто стаскиваю кроссовки и с наслаждением шевелю сведенными пальчиками. Надо же, как странно нервы отдаются. В ноги.
Никогда такого не было.
Но у меня вообще много чего не было до поступления в универ.
— Ты как, Рапунцель? — Сашка присаживается передо мной на корточки, смотрит оценивающе. Ну да, ему же надо понимать, смогу я еще раз выйти.
— Нормально, — отдышавшись после воды, шепчу я.
— Да все с ней норм, Сашок, — говорит Рафик, — глаз алмаз у тебя.
— Это да… — Сашка все еще изучает меня, переводит взгляд на ноги в носках, — отдает?
— Ага… Странно так.
— Ничего. Это нервы. Сейчас Тигр москвича сделает, еще разок выйдем и все.
А потом только на награждение.
— Награждение?
— Ну да, ты будешь победителей награждать.
Молчу, открыв в изумлении рот.
Сашка, поняв, что не прокатило с обыденностью тона, заметно смущается, отводит взгляд:
— Ну блин… Попросили, Вась.
— Кто? — хриплю я, а затем принимаюсь мучительно кашлять. Сашка берет у Рафика еще воды, передает мне, заботливо стучит по спине.
Я, наконец, начинаю дышать, пью воду, а затем смотрю на Сашку. Выжидательно.
