А он потом в щель…
— Замолчи, фу просто!
— Я тебе реально говорю…
— Но что же делать? Все же будут думать по-прежнему… Как мне в универ?
— Ой, я тебя умоляю, — снова закатывает глаза Маринка, — как до этого! С улыбкой и невинными глазками.
— Но все же будут смеяться…
— Да завидуют тебе все, блин! Приди в себя уже, Вась! Ты — девочка Камня! Ты — поешь с Колесником! Тебе Лис цветы дарит и под окнами общаги караулит! Да тебя побьют за такое, какой, нафиг, смех? Ходи и оглядывайся! И вообще… Не ходи одна никуда.
Со мной ходи. Или с парнями. Поняла?
— Это все… Это все глупости… — бормочу я, ошарашенная словами Маринки.
Не хочу в это верить! И с такой стороны на себя смотреть не хочу! Это же позор…
— Дурочка ты… — Маринка со вздохом обнимает меня, — такая, вроде, умная… А такая маленькая на самом деле…
— Мы ровесницы, — я не спешу убегать от ее теплых рук, тоже обнимаю, успокаиваясь постепенно.
— Ну да, — смеется Маринка, — только я с детства в знаю, какой мир вокруг, а ты… Ромашка, чего уж…
— Я тоже знаю, какой мир…
— Ага, знаешь ты… Дрожишь вся.
Глупенькая.
Мы еще какое-то время стоим, обнявшись, и мне в очень спокойно сейчас, словно сестренка старшая меня утешает, говорит, что все пройдет и все будет хорошо.
Я решаю подумать над словами Маринки потом, потому что очень страшно погружаться в такое, понимать, насколько все вокруг не так, как представлялось.
И что друг, оказывается, совсем не друг.
И что люди, которые с тобой общались, разговаривали, в глаза смотрели… Что они все думали обо мне гадко.
На этом фоне спокойная уверенность Камня и отчаянная честность Лиса смотрятся выгрышными, как ни странно.
Хотя, если они слышали, что говорил обо мне Тошка, и верили, то… То странно, что Камень не настаивал на близости…
А вот поведение Лиса не странно.
Он уверен, что я с Тошкой спала, и с Камнем… И почему бы и не с ним? Что мне терять, правда? Вот и удивляется, наверно, почему это я артачусь? Или даже не удивляется, а… Просто предпринимает шаги, чтоб заполнучить.
Розы, например. Это же приятно, да?
Неожиданно накатывает дикая злость, и я подхватываю со стола букет, раскрываю окно и выбрасываю розы вниз! Прямо на асфальт, к машине Лиса.
— Ой! — вскрикивает Маринка, не успевшая, кажется, даже моргнуть за это время ни разу, — с ума сошла! Цветы-то тут причем?
— Пусть забирает! Не хочу ничего! Ни от кого! — сквозь зубы цежу я, злясь на весь мир вокруг.
