Целую еще раз и несу в душ. Ставлю ее возле стенки и аккуратно мою. Руками проводя по груди, там, где каплями блестит моя сперма. Потом по ногам, где розовыми струйками стекает то, что Василиса хранила так долго и то, что досталось мне.
И опять чувствую, как кровь хлынула к члену. Он дергается. Снова просится в узкую дырочку. Снова хочет быть зажатым.
Нет, Давид, нельзя. Пока нельзя. Все будет. Пусть заживет, чтобы я мог в полную силу оторваться. Взять ее так, как хочу. Не сдерживая себя.
Смотрю на лицо Василисы. Она стоит, подставив его струям воду и закрыв глаза.
Рукой провожу по груди и прижимаюсь к ней. Член упирается ей в бок и она вздрагивает и открывает глаза.
Опять испуганно смотрит на меня.
– Ну, чего ты? – улыбаюсь и целую в губы. – Не бойся. Уже все.
И уже с силой впиваюсь в нее. Мне нравится ее вкус и губы ее нравятся. Такие мягкие, нежные, податливые. Толкаю в нее язык и касаюсь ее языка.
И Василиса начинает отвечать мне. Двигает языком мне навстречу, скользит кончиком.
Мы так и стоим под струями воды.
У меня вырывается хриплый рык, когда член становится просто каменным и головкой упирается в нежную кожу Василисы.
– Помоги мне, – хриплю я и беру ее за руку.
Кладу на член. Василиса дергает рукой, но я удерживаю ее.
– Давай, девочка, – начинаю водить ей по стволу. – Вот так. Вот так.
Упираюсь лбом в ее лоб. Одной рукой сильнее сжимаю тонкие пальчики Василисы на члене и быстрее вожу. А другой рукой мну грудь и потом ниже. Туда, где так горячо меня встречают каждый раз.
Василиса не отводит взгляда.
Лишь сводит бровки и прикусывает губу. Я точными ритмичными движениями довожу и ее, и себя. Ускоряюсь ее рукой на члене и быстрее тереблю пальцем маленький бугорок. Такой упругий.
Василиса начинает подмахивать бедрами, следуя за моей рукой. Кладет свою ладошку на нее и удерживает. Как будто боится, что я не доведу начатое до конца.
Глупенькая.
Еще пара движений и она вскрикивает. Зажмуривается и хватает меня за запястье. Как будто боится потерять равновесие.
Я впиваюсь в ее губы и в следующие секунды из меня вырывается лишь:
– Ах, сука.
Я опять пачкаю Василису спермой и опять аккуратно смываю, водя рукой по нежной коже, которая покрывается мурашками от моих прикосновений.
Господи. Дай мне сил."
"Беру полотенце и заворачиваю в него Василису. Несу на кровать.
Кладу ее, отбрасывая полотенце, и ложусь рядом, прижимая ее к себе. Она опять дрожит.
Я накрываю нас одеялом.
– Спи, зайка, – шепчу ей в волосы, руками сжимая еще сильнее.
