Складываю руки на груди и отворачиваюсь в окно.
Давид привозит меня… в лес?! Он же не маньяк?
Мне кажется, он без труда читает испуг на моем лице. Откровенно смеется надо мной.
– Да, я маньяк, Василиса. И в этом виновата только ты, – грозно рычит сквозь улыбку. – Но у тебя есть шанс спасти мир от меня. Пошли!
Выходит из машины и помогает выйти мне.
– Где мы, Давид? – уже несмело спрашиваю я, когда он тянет меня за руку по лесной тропинке.
Вместо ответа мы оказываемся на поляне. А на ней стоит дом. Деревянный такой, как в сказке.
– Избушка? – вырывается у меня.
– Охотничий домик, – гордо заявляет Давид.
Заходим в дом. Скромно, без излишеств, но очень уютно.
– Ты охотник? – спрашиваю, разглядывая чучела животных на стене.
– Да, – гордо произносит Давид, идет к бару и наливает себе, выпивает залпом. – Это все я сам.
– Сам? – приподнимаю бровь. – И это тоже?
Показываю на голову белого медведя.
Давид хмыкает.
– Лично.
– Живодер, – я отворачиваюсь.
Давид подходит и обнимает меня. Я вырываюсь.
– Убивать беззащитных животных ради забавы – фу.
– А я не знал, что ты такая жалостливая, – Давид крепче сжимает руки на моей талии. – А меня почему не жалеешь?
Наклоняется ко мне и опять его дыхание опаляет кожу.
Я уворачиваюсь и губы Давида касаются моей щеки. Снова мурашки – от теплых мягких губ и колючей щетины на его скуле.
Руки Давида оказываются у меня на попе и он буквально вжимает меня в себя. Тяжело выдыхает.
– Василиса…
Но потом быстро целует и отпускает.
– Пошли!
Уходит первым в соседнюю комнату и возвращается с ружьем.
Настоящим!
Я смотрю на него ошарашено.
– Что ты?…
Давид смеется.
– Испугалась? Хотя да. Тебя можно и убить за такое отношение к мужу. Но нет, я дам тебе еще шанс, – подмигивает. – Ты стреляла когда-нибудь?
Мотаю головой.
– Иди ко мне, Василиса, – произносит ласково и манит меня пальцем.
И я послушно иду, не убирая взгляда от ружья. Давид обнимает меня и шепчет на ухо:
– Я во всем хочу быть у тебя первым, зайка, – целует в ухо. – Пошли постреляем.
Опять удивленно смотрю на него. Но он просто тянет меня на улицу.
Там, во дворе, на заборе стоят банки.
– Раздвинь ноги, – слышу вкрадчивый голос Давида сзади и он, не дожидаясь, сам ногой раздвигает мои ноги.
Давид дает мне в руки ружье и обнимает, помогая мне держать его.
– Смотри воооот сюда, – показывает на прицел. – Аккуратно наводи. Так. Да, не дрожи ты. Чего дрожишь? От страха?
– Да, – быстро отвечаю я, хотя сама понимаю, что дрожу я не от страха.
