Ничего не остается.
Выхожу из ванной. Давид стоит в одних брюках, без рубашки. Взгляд сам скользит на идеальные мышцы груди и пресс. Темные соски обрамляют черные волоски и полоска из таких же волос уходит по середине живота вниз. Я закрываю на мгновение глаза, чтобы снять морок и убрать взгляд от пояса его брюк.
– Готова? – я прямо слышу в его голосе усмешку.
– Помоги мне, – открываю глаза и делаю шаг к нему. Поворачиваюсь спиной. – Застегни.
Стою и ощущаю дрожь. В комнате не холодно, но мурашки предательски бегут по телу.
От страха. Конечно же, от него. Других причин нет. В этом я убеждаю себя, пока пальцы Давида не касаются моей спины.
И я вздрагиваю.
А он как будто специально проводит костяшками вдоль моей спины в разрезе платья. Сверху вниз и обратно.
– Почему ты дрожишь? – раздается над самым ухом. Я уже ощущаю его дыхание на своей шее.
– Застегни, Давид, – тихо прошу я.
– Давай не пойдем никуда, – хрипит он, наклоняясь еще ниже и проводя носом по моей щеке. – Зайка…
Пытаюсь уклониться от его губ.
– Давид…
– Не бойся, зайка, – его руки уже на моих плечах и он медленно тянет вниз тонкие бретельки."
"– Ты с ума сошел? – спохватываюсь вовремя, поправляя платье. – Твои родители ждут.
Разворачиваюсь к нему лицом. Зрачки Давида расширены, в глазах опять этот пугающий блеск.
Я делаю шаг назад, но Давид наступает следом. Хватает меня и сильно сжимает. Бью его по рукам.
– Прекрати, Давид! Ты же не будешь насиловать меня в доме своих родителей!
Он вдруг резко отпускает меня и смотрит зло.
– Насиловать? За кого ты меня держишь? – цедит он.
Меня пугает его взгляд, но я стараюсь не подавать виду.
– Ты все время пытаешься заставить меня делать то, что я не хочу, – отвечаю, глядя ему в глаза.
– Ты думаешь, я способен на насилие? – хмурится он. – Да, кем ты себя возомнила?! Мне даст любая, кого захочу. Любая!
– Не любая, – спорю я.
– Ты – не в счет, – отмахивается он. – Ты глупая. Не знаешь просто, от чего отказываешься. Если бы попробовала, сама бы прыгала на член.
Пока я придумываю, что ответить ему, раздается стук в дверь:
– Давид, вы идете? Все уже собрались, – слышится голос мамы Давида.
Он быстро застегивает на мне платье и открывает дверь.
Обед проходит спокойно. За столом несколько гостей, которым меня представляют, но я никого не запоминаю.
Когда все гости расходятся, Давид, не дождавшись меня, убегает наверх, в нашу комнату, и выходит оттуда уже в шортах и майке.
– Ты куда-то собрался, сынок? – спрашивает Анжелика Рустамовна.
