Именно не понравится, Василиса. И я останавливаюсь.
– Но я… – Давид не дает мне договорить и опять целует.
Обводит языком мои губы. Потом нежно проникает им внутрь и проводит по зубам.
Пальцами впецляюсь в его рубашку на груди. И тогда Давид одной рукой берет мои запястья и поднимает руки вверх.
– Чтобы не мешали, – отвечает на мой немой вопрос. – Не бойся, Василиса. Я не сделаю ничего, что ты не захочешь. Помнишь «стоп-слово»? Повтори.
– Помню, – отвечаю я.
– Хорошо, – хмыкает Давид.
Опять приближает свое лицо и губами касается теперь моей щеки.
Я замираю. Только миллионы мурашек расходятся по всему телу. Господи, почему мне это нравится?!
Так хочется закрыть глаза, но я боюсь это сделать, чтобы окончательно не потерять контроль.
– Зайка, – шепчет Давид, спускаясь к шее.
И вот уже его рука скользит вниз с моего плеча и замирает на груди.
– Давид, – прошу я."
"– Я только поласкаю тебя, – шепчет он в шею, обжигая своим дыханием.
Кончиком языка проводит по бешено бьющейся венке. Я прикусываю губу, чтобы не застонать.
– Ничего не будет, Василиса, – шепчет Давид. – Только поласкаю.
И в ответ на мое молчание сжимает грудь. Просовывает коленку мне между ног и прижимается ко мне бедрами. Теперь в меня упирается нечто твердое и я догадываюсь, что это! Отворачиваюсь и пытаюсь освободиться.
– Не елозь, зайка, – хрипит Давид, – а то сорвусь.
Пальцами он медленно ведет вниз по моему телу, едва касаясь. Но это легкое прикосновение, наоборот, еще больше заставляет меня дрожать.
И вот его рука уже у меня на бедре и теперь уже идет вверх.
Под подол платья. Дергаю руками, но Давид крепко их держит.
– Ну, хватит ломаться, – улыбается он мне в губы. – Все сроки прошли. Ни одна столько не динамила.
И вот эта фраза как будто отрезвляет меня.
– Хватит, Давид, – стараюсь говорить без дрожи в голосе. – Отпусти. Я не хочу больше играть.
– Ты нарушаешь правила, – усмехается он и не убирает руку из-под платья. Наоборот, сильнее сжимает мою ногу и выводит круги большим пальцем.
– Хочу тебя! – выпаливаю я, вспоминая «стоп-слово».
Но вместо того, чтобы отпустить меня, Давид произносит:
– Я тоже, зайка.
Опять утыкается губами в шею.
– Давид! «Стоп-слово»!
– Зайка, – он как будто не слышит меня.
И, вот, когда его рука касается моих трусиков, раздается звонок в дверь.
Давид отстраняется, хмурится.
– Это кто еще? – вопросительно смотрит на меня.
– Это не мой дом. Откуда я знаю. Пусти, Давид. Я не хочу больше играть.
Дергаю руками и он отпускает их.
