- со вздохом резюмировала я, озадачиваясь вопросом — почему мы опять остановились.
Оказалось, Афанасий свернул в ближайшую деревню и привёз меня на рынок — закупиться продуктами и самым необходимым.
В ту ночь (не единственную за время пути) пришлось ночевать прямо в карете. Остановились на окраине какого-то села — поближе к людям. Развели костёр и, разогрев на живом огне еду, купленную мной днём, я уговорила Афанасия присоединиться к поеданию жареной курицы. Чем, представьте себе, совершенно растрогала своего кучера-громовержца.
Затем, вскипятив чайку (который, неожиданно для меня, оказался дороже зернового кофе**) и достав конфетки, на которые я разорилась там же, на базаре, душевно повечеряли с добрым, в общем-то, дядькой.
С того момента доверие наше друг к другу и симпатии стали ещё глубже. Настолько, что я даже подумывала о том, чтобы сдать ему в ""нательное"" хранение свой капитал — боязно как-то было охранять его самой.
А что? Если бы хотел — ограбил меня уже пятьдесят раз, да и дёру дал. А так, подступиться к такому монументальному мужику — мало охотников рискнуть здоровьем найдётся.
Кстати, самым лучшим оружием в его руках был, как не трудно догадаться — кнут, которым кучер владел не просто виртуозно, а фантастически. Даже немножко похвастал мне своим мастерством, продемонстрировав пару трюков на точность и силу удара."
"Так и катились мы с ним, где-то подбадривая друг друга (в основном, конечно, он меня), где-то подшучивая.
Афанасий оказался великим мастером не только песни петь, но и байки рассказывать. Поэтому, мне даже больше нравились ночёвки прямо, что называется, в чистом поле, чем в затрапезных придорожных трактирах с тараканами и клопами. Всё равно, выспаться или хотя бы полноценно помыться невозможно было даже там. Так что грела водичку, и влажное полотенце мне в помощь.
Москву обогнули через Звенигород, где я попросила чуток задержаться, чтобы прикупить одежды.
На смену дорожной, да и просто немного обновить гардероб.
К концу пути, который, казалось, уже никогда не настанет, страдая от собственной недоухоженности, недоспатости и недомытости, я, отодвинув в сторону философские и практические размышления на тему собственной дальнейшей судьбы, готова была сама лезть на козлы и гнать лошадей к цивилизации, сменяя законного кучера ночью.
